Недолгие зимние каникулы - Владимир Добряков

Кажется, все сказал. Может, и не все, но достаточно. Куда больше! Я включил свет и зажмурился. До того ярким он показался. Это после темноты.

Грека хмуро смотрел в стол. Головы не поднял. Котька же с нескрываемым любопытством рассматривал меня, будто до этого я был ему совсем незнаком. Представляю, что он думал обо мне!

Я подождал немного и подмигнул Котьке:

— Не пойдешь к нам в «Ураган»? На днях обещают полное хоккейное снаряжение выдать.

Котька по привычке оглянулся на Греку. Тот продолжал сидеть в прежней позе.

— А примете? Правда? — спросил Котька.

— Ты же прилично гоняешь. Такие игроки нам вот как нужны! К повторной встрече с «Вымпелом» готовимся. Крепкий орешек… У тебя как с силовыми приемами?..

Вдруг нашу мирную хоккейную беседу прервал удар по столу. Это Грека трахнул кулаком. Сильно трахнул. Даже чайная ложка в стакане звякнула.

— Хватит! Порезвились! Уходите. Оба уходите.

Лично я ничего не имел против этого. И так задержался. Алеша с Мариной совсем, наверно, извелись. Да и Котька, как я понимал, без сожаления покидал эту невеселую комнату. Подхватил шапку и — к двери.

Грека, когда грохнул кулаком по столу да бросил тот пяток злых и коротких слов, видно, весь на том и вышел. Опять сидел, понурив голову, и на нас совсем не глядел.

Уходя, я хотел что-то сказать ему, сам не знаю что, но не злое и не обидное (зла почему-то не было), однако я так и не нашел подходящих слов. Открыв дверь, мы вышли. Вышли — и нос к носу столкнулись с Алешей. И Марина тут же, на лестничной площадке, стояла.

— На всякий случай. Для страховки, — объяснил Алеша.

— Спасибо. — Я пожал Алеше руку. — Но, как видишь, обошлось без ядерного оружия…

— Ну скажи, — потребовала Марина, — как все было?

— По дороге расскажу. Идемте… Капитан, нового игрока завербовал. Примем?

— Ребят надо спросить. Сейчас спросим…

Мы спустились по лестнице, прошли двором и только завернули за угол, на улицу, как я увидел… всю нашу хоккейную дружину.

— Чего они здесь? — вырвалось у меня.

Только Алеша так умеет, наш капитан: надо бы весело как-то ответить, а он на полном серьезе:

— Говорю же, для страховки.

— Честное слово, — улыбнулась Марина, — никого не уговаривали. Сами захотели идти.

Сколько я волновался у Греки, целый час держал речь, я тут сразу пот меня прошиб. Прошибет! Ведь совсем недавно гнать меня хотели из команды. А теперь… Папе написал про тринадцать друзей. Подумает: хвастаюсь. А разве хоть сколечко прибавил?

Я полез в карман за платком, и вдруг пальцы мои коснулись…

— Алеша! Стойте здесь. Всего на минутку забегу. Надо…

Я взбежал по лестнице наверх и не позвонил, как бывало раньше, а долго, одним нажимом держал палец на слабой кнопке. Держал, пока дверь не открылась.

— Что надо? — Грека с недоумением, сердито и тяжело смотрел на меня, загораживая вход своей широкой, неподвижной фигурой.

— Пусти. Всего на секунду.

— Борька! — Грека неожиданно сжал мои плечи. — А если я тебя сейчас измолочу, изувечу? Разделаю, как бог черепаху?…

Он держал мои плечи крепко. Не вырваться. Да и что я со своей силой против Греки!

— Не измолотишь.

Я произнес это так спокойно, без тени страха, что Грека тотчас разжал пальцы.

— Ничего у тебя не выйдет, — продолжал я. Затем взял его за локоть и подвел к окну. — Видишь, у дерева стоят? Все мой друзья. В обиду не дадут. И за что будешь меня бить? Ничего же плохого тебе не хочу. Наоборот совсем.

Я достал из кармана гладкого теплого слоника, сунул руку за стекло комода и поставил слоника в ряд других, между четвертым и пятым. Не ошибся я в тот раз: именно там, между четвертым и пятым, и полагалось ему стоять.

— Грека, — сказал я, — а ты не хочешь в нашу хоккейную команду?

— Борька… — Грека добела закусил губы. — Не выводи меня. Слышишь, Борька, не выводи. Плохо будет… А теперь — уходи! — И Грека сам открыл передо мной дверь.

Я вышел. Дверь за спиной громко захлопнулась…

Ребята встретили меня нетерпеливыми возгласами:

— Жив? Кости целы?..

— А я снова собирался бежать на лестницу, — сказал Алеша.

— Зачем? — Я посмотрел на освещенное окно третьего этажа и увидел четкий силуэт Греки. — Не надо. Полный порядок. Все слоны на месте.

Мой радостный смех не удивил Алешу — кто бы после такого, не радовался! Лишь про слонов не понял — недоуменно приподнял брови.

А Марина задержала на моем лице взгляд и вдруг улыбнулась. Неужели догадалась? А что ж, она может. Запросто…

Большой, слитной ватагой мы двинулись по заснеженной и какой-то удивительно уютной улице. Мы громко переговаривались, далеко разносились наши голоса и смех. И громко хрустел искристый снег под ногами, словно и он участвовал в шумном разговоре. Может быть, и Грека слышал наши голоса. Вполне возможно. Когда я обернулся, он все еще стоял у окна и смотрел нам вслед.