Ты больше меня не люби - Дениза Робинс

Стивен закончил свой рассказ. Он полагал, что Элизабет сама не захотела бы связывать с ним свою судьбу, зная, что он любит другую. Но Стивен ошибался.

– Я очень рада, что приехала. – Элизабет вскочила на ноги. – Совершенно очевидно, что кто-то просто обязан уберечь тебя от глупости, которую ты готов совершить.

Стивен тоже поднялся. Он не ожидал такой реакции. Последнее замечание Элизабет вызвало в его памяти болезненное воспоминание о леди Мартин. Он часто слышал ее рассуждения об «идиотском, дурацком, не джентльменском поведении» кого-то из ее знакомых. Да, леди Мартин готова была пойти на что угодно, лишь бы не допустить, чтобы ее дочь оказалась в «дурацком положении».

– О Боже! – упавшим голосом воскликнул Стивен.

– А ты думал, что я тут же верну тебе кольцо и скажу: «Прекрасно, я полетела обратно домой, а ты женись на своей богине, желаю счастья», так, что ли?

Стивена покоробила вульгарность ее тона. Он был готов вытерпеть упреки Элизабет; в конце концов, это он заставил девушку страдать. Но он был поражен, столкнувшись с откровенным эгоизмом.

– Ты хочешь сказать, что будешь настаивать, чтобы я выполнил свои обязательства, несмотря на то, что мои чувства к тебе изменились? – настороженно спросил он.

Она опустила глаза.

– Я уверена, мама не одобрит, если я поспешу расторгнуть нашу помолвку.

Стивен еле сдержался.

– Мне кажется, это дело касается только тебя и меня, а вовсе не леди Мартин.

– И тем не менее она предпочла бы, чтобы я подождала, пока ты все хорошенько не обдумаешь, – упрямо сказала Элизабет. – Может быть, тебе и кажется, что ты всерьез любишь эту девушку, но я так не считаю.

– Это уж мне решать, – сдержанно сказал Стивен, чувствуя, как его сострадание к Элизабет уступает место холодной ярости.

Они все еще продолжали беседу, когда на террасу вернулась Нила Фахмуд.

Глава тринадцатая

Айрис в свободном белом пеньюаре, с распущенными волосами, нервно ходила из угла в угол в своей спальне. Ее губы дрожали от еле сдерживаемого волнения.

– Я не могу спуститься туда и сесть за стол. Не могу видеть его рядом с ней! Не могу!

Мисс Морган стояла рядом, опираясь на палку. Она с тревогой следила за мечущейся по комнате Айрис.

– Дорогая моя, – сказала она, – это как раз тот случай, когда тебе необходимо проявить выдержку. К тому же не забывай, что ты хозяйка дома и обязана заботиться о гостях. Нила Фахмуд – твоя давняя приятельница. Мисс Мартин… – Она выдержала паузу, затем вздохнула и продолжила: – Мисс Мартин, как бы Стивен к ней теперь ни относился, была ему дорога; кроме того она англичанка, оказавшаяся в чужой стране. Ты сама англичанка, дорогая моя, не забывай об этом.

Айрис остановилась посреди комнаты, прижав руку к вздымающейся от волнения груди.

– Ах, Морга, мне трудно помнить об этом постоянно, – воскликнула она. – Слишком многое связывает меня с Египтом. Стивен понимает меня. Я могу привыкнуть к тому, что в нем есть от английского воспитания и научиться разделять его убеждения, но это потому, что мы любим друг друга. Но я никогда не научусь воспринимать таких людей, как Элизабет Мартин! Она смотрела на меня, словно я какая-то нелепая диковинка. Это было ужасно! – Она не выдержала и заплакала.

Мисс Морган обняла ее вздрагивающие плечи.

Столкнувшись лицом к лицу с реальностью, Айрис наконец начала познавать, что такое боль и страх. Бедная маленькая богиня!

Терпеливо и мягко старая гувернантка убеждала и успокаивала свою любимицу. Она должна понять Элизабет, говорила мисс Морган, попробовать встать на ее место. Каково было Элизабет приехать сюда и обнаружить, что ее жених любит другую женщину? Это жестокий удар по ее самолюбию. Айрис надлежит быть с ней поприветливее.

– Ты думаешь, она по-настоящему любит Стивена? – воскликнула Айрис, глядя на старую женщину широко раскрытыми, полными боли и отчаянья глазами. – Неужели она попытается его вернуть? И я его потеряю? Потеряю любовь, которую я только что обрела? Ах, Морга, как вынести все это?

– Пришла пора тебе вспомнить всю твою философию, дитя мое, и применить ее к себе. Счастья нельзя обрести, лишая надежды другого человека. Счастье достигается только путем жертв и страданий. Это записано в истории Храма Изиды, ты сама это знаешь.

Айрис прижала ладони к пылающим щекам. Да, Морга права! Она должна приложить все усилия, чтобы идти правильным путем. Стивен не принадлежит ей. Любовь сама по себе не является законом, дающим власть над другими людьми. Прежде всего, Элизабет должна дать ему свободу. И не по принуждению, а добровольно. И только тогда Айрис может принадлежать Стивену.

– Прими ванну и переоденься, моя дорогая, – донесся до нее успокаивающий голос старой гувернантки. – А затем спускайся вниз и будь радушной приветливой хозяйкой. Таким образом ты сможешь сохранить свое достоинство и никому не покажешься нелепой или смешной.

– Ты права, Морга, – тихо сказала Айрис. – Я так и поступлю.

Но когда она вызвала Аешу и приказала приготовить ей ванну, на сердце у нее по-прежнему было неспокойно.

Лежа в пенистой душистой воде, она с грустью размышляла над событиями последних дней, круто изменивших ее жизнь. Несмотря на то, что она старалась быть объективной, Элизабет ей не нравилась. Айрис не могла спокойно смотреть на мучения Стивена. Им было так хорошо вдвоем эти несколько дней! Почему так не могло продолжаться вечно? Но она постарается взять себя в руки, быть спокойной и гордой. И потом нужно позвать еще кого-то из мужчин. Обстановка будет не такой напряженной, если она превратит сегодняшний ужин в вечеринку. Ухватившись за эту идею, Айрис вызвала старую служанку и приказала ей немедленно отправить человека к принцу Юзреву с приглашением на ужин вместе с другом, который, как она знала, сейчас гостил у принца.

Часом позже Стивен обнаружил, что является участником званого ужина, что было почти так же неожиданно, как и появление Элизабет.

К десяти часам вечера на террасе таинственным образом оказался накрытый стол со всеми атрибутами из сказок «Тысячи и одной ночи» – тонкие кружевные скатерти, свечи в тяжелых золотых подсвечниках, огромные букеты алых роз в сочетании с листьями папоротника и – по особому случаю – блюдо из чистого золота, когда-то принадлежавшее одному из фараонов. Оно было настолько красивым, что даже Стивен на какое-то время отвлекся от своих невеселых дум, а Элизабет, открыв от удивления рот, смотрела на блюдо во все глаза. Среди всего этого великолепия она просто потеряла дар речи. С одной стороны дворец, освещенный огнями свечей, с другой стороны пустыня и залитый лунным светом Нил – все это казалось Элизабет сценой из романтического фильма. Она ожидала, что они с Айрис будут, сидя за столом, кидать друг на друга острые, как кинжалы, взгляды. Но ничего подобного не случилось – за столом царила атмосфера праздника.