Открой свое сердце (СИ) - Алдар Алана

Она скрестила руки на груди и некоторое время думала, обидеться ей и пойти запереться в комнате или всё же попробовать, что у Алека вышло из риса, тушёнки с литром масла и кучей замороженных овощей?

Второе её подкупало всё же тем, что желание, которое она загадала могло бы и сбыться, а если убежать сейчас, то никто ничего так и не узнает… Пенни хмурилась и искала логику в собственных размышлениях, но в итоге додумалась до того, что наверняка Лестер от неё не отстанет и притащится в комнату (свою же!) (которая не запирается!) с этой ложкой плова.

— Что ж, давай выясним, насколько ты хорош в готовке, — наконец она сделала выбор и встала рядом с Алеком.

Он протянул ей ложку с небольшим количеством плова на ней.

— Пахнет вполне съедобно и аппетитно, — сначала она вдохнула аромат, а затем и попробовала сам плов.

Некоторое время тишину в комнате нарушало только периодически шипящее радио. Пока Пенни жевала, чтобы распробовать плов, она смотрела на Алека.

Чёрт возьми…

Она проглотила еду, приложила руку к своим губам и заскулила будто собираясь разрыдаться, прижимаясь лбом к плечу Алека. Пенни даже пару раз притворно прохныкала, даже не надеясь, что её спектакль сойдет за правду.

— Это…очень…вкусно, чёрт возьми, — она убрала руку и выпрямилась. Теперь глаза её горели и она улыбалась, — ты победил! Это действительно вкусно! Подумать только! Теперь понятно… — она запнулась, так и не закончив предложение, разглядывая его руки. Теперь было понятно, как он поддерживает себя в такой прекрасной форме. Хорошая еда и физический труд. Точно.

— Так что за желание? — она оторвалась от разглядывания его тела (в который раз!), в ней вдруг проснулся азарт, — перемыть весь дом? Вычесать шерсть Дейзи? Навести порядок во дворе? Перегладить твои рубашки? Прочесать лес по периметру?…. — она тараторила, придумывая разные варианты, один бредовее другого, лишь бы только как-то отсрочить исполнение его желания.

— А вообще, я была очарована твоим торсом, когда ты предложил спор, — она очертила пальчиком круг, указывая на живот Алека, — ты ведь не мог приготовить невкусную еду. Тогда бы мы остались голодными! Значит ты априори знал, что победишь!

Железная логика просто.

АЛЕК

— Я? Не понимаю, о чем ты, — будто вспомнив себя прошлого, вот так легко и беззаботно поддразнивавшего позволяющих себе больше положенного девочек, Алек бросил на рассерженно-разочарованную Пенни насмешливый взгляд, не без торжества, чего уж. Ему было, пожалуй, даже приятно, что навык не заржавел и девчонка вот так легко повелась на невинный этот чисто мужской развод. Пара нежных взглядов, мягких, чуть дразнящих прикосновений, что-то чувственное на ухо, спустив голос на пару тонов. И все она уже тоже готова не ужинать. Можно было бы легко дотанцевать ее до дивана или стола или любой другой опоры. Но он не стал. Во-первых, потому что изначально план был не такой, а во-вторых, потому что она уже и так смотрела на него иначе. Слишком много дымчатой задумчивости скользило в ее тягучем взляде. Алеку это не нравилось. Вернее, приятно, конечно, было и отдавалось легким трепетом где-то там, глубоко внутри, но разум понимал, что все это ловушка. Он уже бывал в этом капкане и больше не собирался попадаться на крючок, чтобы острые его края опять не распахали едва зажившее за годы нутро.

Игру эту затеяла Пенни сама. Он мог бы просто оборвать ее или сделать вид, что спустил на тормозах, но отчего-то хотелось проучить маленькую, осмелевшую эту девчонку. “Нужно отвечать за свои поступки, девочка”, — думал Лестер не без довольства, глядя, как ее аккуратная, отзывчивая к его прикосновениям грудь, ходит ходуном, мехами раздувая горн дыхания. И молнии в глазах. Будто никак не решит, злиться, обижаться или рассмеяться тому, как ловко попалась в свои же сети. “Где ты училась, девочка, я мог бы преподавать”, — хотя бы потому, что был старше, пусть и не настолько, как считал изначально. А еще потому, что знал в своей жизни достаточно разных женщин, совсем юных, еще в учебке и даже старше себя, когда в долгие командировки на безрыбье и рак за еду. Все эти уловки ни разу не новость. И все же иногда просто так и тянет поддаться искушению…Сейчас вот, например. Алек отворачивается, отвлекаясь на еду, чтобы не испортить эффекта от урока и самому к ней не потянуться. Скрещенные под грудью руки только привлекли к ней внимание и Алек с трудом нашел в себе силы отвести голодный взгляд. Как будто не меньше суток назад она была в его руках. Как будто вместо того, чтоб ощущать приятную сытость, он стал только голоднее от вчерашнего перекуса. Так вот почему люди придумали закуски и аперитивы.

Пока Пенни жевала плов, он любовался выражением ее лица, тем как ярко читаются в мимике и жестах все эмоции. Вот уж правда открытая книга. Губы как-то сами собой растянулись в улыбке. Непривычно. Ну как удержаться, когда перед тобой такой спектакль.

— Звучишь так, как будто прикусила язык, — хорошенький свой, юркий и такой манящий. Что еще он умеет, кроме того, что вчера успел? — Или ошпарилась. — Но нет, он же пробовал и знал, что ей предлагал. Подначивание это отвлекало от окаменевшего под невинным вполне прикосновением плеча. Поскуливание напоминало совсем другие картинки. Он слишком хорошо еще помнил, как вот так же тихонько она стонала, когда руки его изучали ее тело, как терлась о его пальцы, желая получить больше, недовольная, что он намеренно оттягивает самое приятное. Алек набрал воздуха в грудь, до краев наполнив легкие, надеясь, что порция кислорода даст мозгу толчок включиться и взять верх над инстинктами. Он же не животное, в самом деле. Умеет себя контролировать, никогда не испытывал проблем с самоконтролем.

Желание сейчас у него было только одно, но озвучивать его Лестер не планировал. Если Пенни и окажется снова в его койке, то, как и в прошлый раз, по собственному желанию, а не потому, что проспорила. От этих мыслей Алек поморщился, так мерзко это звучало даже в теории. Вынуждать ее к сексу? Ну нет, может кто-то другой так бы и сделал, но точно не Лестер. Он был слишком правильным для этого и слишком честным с собой. Он хотел, чтобы она его хотела. Вот так просто. По-другому ему было не интересно.

Вместо ответа, он раскладывает плов по тарелкам, ставит на невыключенную горелку чайник, чтобы тот закипел. Пока они едят, гадает, что загадала бы Пенни. Она наверняка что-то придумала же. Что? Спросить?

Если воображения ее хватает только на перечисленные (смешные, ей богу) варианты, то не все так страшно, как могло казаться. Поставив тарелки на стол, он кивком предлагает приняться за ужин.

— Зачем? — сев сам, он посмотрел в ее глаза, пытаясь разгадать это она в шутку или нервничает, что он затребует что-то, что она сделать не готова? Разве он не ясно дал понять, что ничего ТАКОГО силой ему не нужно. — Все это я могу сделать сам. Глупо тратить желание на то, что достижимо своими силами. Да и зачем мне гора глаженных рубашек в лесу? — он смеётся, думая, что раньше ни за что на свете бы не стал надевать негляженную даже майку. Даже дома. Теперь относился к таким вещам гораздо проще, не позволяя себе, тем не менее, совсем уж расслабленной расхлябанности, но пара морщин на футболке нисколько его не смущали.

Дейзи услышав свое имя, навострила уши, спрыгнула с дивана и ткнулась в ногу Пенни, требуя то ли еды, то ли ласки. Алек смотрел на девушку напротив, думая, что попросить. Он бы мог легко простить ей спор, потому что затевал его в каком-то глупом, ребяческом порыве, но Пенни явно настроена исполнять обязательства. Глядя, как рука ее опускается, чтобы зарыться пальцами в шерсть собаки, Алек ловит себя на мысли, что…

— Протестую, вкусная в моем понимании могла оказаться совершенно несъедобной для тебя. — Жирный плов точно бы не понравился любительнице салатов и сыроедения. Так что тут все честно, Пенни. Не придумывай.

Доев, Алек не торопится вставать и смотрит на девушку напротив задумчиво-изучающе. Поднимается, небрежно сгрузив тарелку в раковину, стягивает футболку, кинув на спинку стула, где только что сидел.