Утес над озером - Михаил Григорьевич Теверовский

– Не-а. Какой же он красивый! И этот стальной окрас, насколько офигенный! Ты не возил его на выставки? Первое место было бы обеспечено, это прямо сто процентов.

– Окрас красивый, это да. Но заводчица нас сразу предупредила, что он не выставочный. Предлагала даже его младшего братика взять, полностью подходившего и для разведения, и для выставок с конкурсами. Но мы… я был просто влюблен в Инди. С того момента, как на фото в объявлении его увидел. И в принципе мы мини хотели, а это уже вроде как сразу дисквалификация с выставок. А Инди даже микро, а не мини. И к тому же получается «бракованный». Со стальным окрасом даже заявку не дадут подать, как я понял.

– Инди не бракованный. А самый лучший и особенный мальчик. Да, Инди? – обратилась Милана к пёселю, почесывая ему остренькое ушко. – И вообще, дай-ка мне поводок от шлейки. В конце концов, я из дома вышла только ради Инди, – грозно посмотрела на Филиппа Милана, тем самым давая понять, что его вина еще далеко не исчерпана.

– Ладно-ладно, держи. Он, если что, сильно путается под ногами. Устанешь, можешь отдать обратно, я привык к его беготне.

– Не дождешься.

После они шли молча, следуя с полным повиновением тому маршруту, что выбирал Инди, быстро-быстро перебирающий своими крохотными лапками и неустанно бросаясь с одного края улицы к другому, выискивая что-либо интересное, или, вернее, вкусное.

– Он ничего не съест опасного? – спросила, волнуясь, Милана, когда Инди в очередной раз уверенно почапал к мусорке.

– Приходится смотреть… – вздохнул Филипп. – Я искал на него намордник, но все великоваты. Кстати, не смотрела фильм «Собачья жизнь»?

– Название вроде знакомое, но не помню точно.

– Хороший фильм, с нотками жизнеутверждающей драмы. Не хочешь в кино заехать вечерком завтра или послезавтра? Там, быть может, позволю тебе попробовать взять реванш в аэрохоккее, – все еще чувствуя себя виноватым, спросил Филипп. Ему хотелось вернуть улыбку на лице Миланы – и он прилагал к этому все усилия, хоть и чувствовал себя при этом круглым идиотом.

– В кинотеатр точно нет, – сказала как отрезала Милана. Филипп уже расстроился и принялся мысленно выдумывать еще какие-нибудь варианты, но Милана добавила, спустя пару мгновений: – Я бы посмотрела что-нибудь из проверенного временем. Дома родители, а вот у нас на даче… Когда у тебя будет выходной от работы?

– В четверг, – просиял Филипп. – Я только за!

– Хорошо, тогда в четверг организуем просмотр – если ты не пропадешь, конечно… – не смогла не съязвить Милана. – И да, я придумала эту тему, а ты ищешь фильм. Или даже несколько, мало ли, тот, который ты выберешь, я уже смотрела, или жанр не захочу.

– По рукам, – улыбнулся Филипп.

Милана внезапно помрачнела, о чем-то глубоко задумавшись. От глаз Филиппа это не ускользнуло, потому сначала он подождал, заговорит ли девушка сама. Но Милана продолжила просто идти за Инди, теперь понурая, опустив глаза под ноги, и абсолютно молча.

– Что-то случилось?

– А? – Милана подняла взгляд.

– Я смотрю и вижу, что тебя что-то волнует. Поделишься?

– Да я… согласилась на свою голову погулять с Женей вчера. Ты должен ее помнить, учились вместе… – теперь уже Милана не могла не заметить, как Филипп скептически закатил глаза и пождал губы. – Подожди, тебе есть что рассказать?

– Да не-не, – сразу же начал отмахиваться Филипп, заметив во взгляде Миланы мелькнувшие молнии. – Ничего особенного. Достала она меня просто. Ты же про Салтыкову, да?

– Ну да.

– Она вот в начале июля забрела в кафешку нашу. И понеслось… Каждый день наведывалась, прямо во время рабочего дня подходила поговорить со мной. Потом несколько раз после работы поджидала и напрашивалась на прогулку… Не знаю. Сразу скажу, ничего против твоего общения с ней ни в коем случае не имею. Слова против не скажу. Но я помню ее со школы… И как она презрительно ко мне относилась и какой фигней занималась. А сколько слухов о ней ходило… В общем, я всячески от нее уворачивался и пытался улизнуть. Я уже себя почувствовал прямо жертвой сталкинга. Ну а потом… Не знаю, если вы подруги, стоит ли говорить про такой ее поступок.

– Расскажи. Пожалуйста… я на нее обижена немного, так хоть пойму – это я правильно подметила, что она как человек так себе. Или же нет.

– В общем, она какую-то хрень наплела Рите. Моей начальнице. Что я странный какой-то, что ей кажется, что я под чем-то на работе с самого утра и тому подобное. Хорошо, что Рита адекватная вообще и просто ей поддакнула, а потом повертела у виска, пересказав эту Женину ересь мне.

– М-да…

– Опять же, не хочу лезть в ваши с ней отношения. Если хочешь и тебе так лучше – конечно же дружи с ней. Только, пожалуйста, не принимай все ее слова за чистую монету. Что-то там у нее в голове такое темное крутится-вертится, что жизнь человеку она может попробовать сломать только потому, что ей хочется отомстить за отсутствие взаимности и игнор. Так себе список причин, разве нет?

Милана была ошарашена поведением своей подруги. Даже не в той его части, где Женя пыталась подпакостить Филиппу на его работе, нет. А тем, что Женя врала ей в лицо, говорила гадости из-за черной зависти и ревности… Ей хотелось прямо в эту же минуту отыскать свою теперь уже бывшую подругу – и выцарапать ей глаза в буквальном смысле. Зато сердце Миланы перестал отравлять тот яд, что запустила в него Женя своими гадкими выдумками о Филиппе.

Но тем не менее одна мысль все также не давала девушке покоя – почему в какой-то момент Филипп пропадает чуть ли не на полдня? С таким Милана никогда раньше не сталкивалась… Как бы не были заняты ее друзья, ухажеры и бывшие парни, но у них всегда находилась секундочка хотя бы на пожелание спокойной ночи! Эту загадку ей еще предстояло разгадать.

Глава 4

Среда, 17 июля 2024 года

Филипп весь день не мог найти себе места. Его мысли скакали от положительных и даже счастливых, когда он думал о Милане и о том, что они целый день проведут время только лишь вдвоем. К воспоминаниям о крайнем его разговоре с братом на проклятом утесе… Какой-то частью своего сознания Филипп осознавал, что все эти разговоры – только игра его воспаленного из-за трагедии воображения. И что говорит не с братом, а лишь с его образом, созданным им самим.