Круг Раскрывается: Уличная Магия - Тэмра Пирс

‑ А зачем спрашивать? ‑ поинтересовался Браяр. ‑ Его Величество Мячик ведь сказал же тебе, что я уже собирался уходить.

Он пошёл прочь из комнаты, пока не наговорил ещё чего похуже. Слуга, который похоже с трудом удерживался от ухмылки, потрусил вперёд, чтобы привести скакуна Браяра.

После недолгого ожидания во дворе гнев Браяра стал гаснуть. Когда соображение вернулось к нему, он осознал, что кое-что забыл. «Дурак!» ‑ сказал он себе. «Ты не взял деньги!»

Гнев снова вспыхнул, наряду с самоиспугом. Почему он не взял деньги? Надо было взять. Это же была взятка, в конце концов, для него или для Эвви. Принятие её не означало, что он должен был следовать указаниям толстяка и послать Эвви в Спиральный Круг. Он мог прикарманить всё сам. Раньше он бы оставил деньги себе не волнуясь, и сказал бы себе, что Эвви следует самой собирать деньги для себя.

Он уже было думал, что миновали времена, когда Браяр Мосс, ученик и маг, сталкивался с Роучем, хажрским беспризорником и уголовником, которым он когда-то был. Даже Браяр Мосс понимал ценность денег — ведь не могли же жизнь в храме и бытность магом уничтожить в нём это! Он мог бы оставить деньги для Эвви и возместить себе траты на взятки и одежду.

Но он их не взял. Он оставил их там, будучи настолько разгневанным из-за нанесённого Эвви оскорбления, что отказался прикасаться к ним. Он что, с ума сошёл? Он вёл себя глупо, как какой-нибудь Денежный Мешок с уязвлённой честью! Он сейчас просто вернётся и заберёт деньги. Они должно быть всё ещё лежат на столе, если только кто-то не успел уже зайти в эту комнату. Только несколько шагов. Эвви будет лучше, и он снова станет прежним.

Вдоль стены, снаружи дворцовых комнат Джебилу, росли кусты горького апельсина. Браяр прошёл среди них, чтобы взять себя в руки, вместо того, чтобы вернуться за деньгами. Слушая то, как апельсины воспевают солнце, почву и дворцовых садовников, Браяр охладил свои кипящие нервы. Растения не имели представления о деньгах. Это не делало их сумасшедшими; ничто не делало растения сумасшедшими. Он погладил стебли и листья, и успокоился.

Когда он услышал цокот копыт, то понял, что слуга вернулся с его конём. Браяру потребовалось какое-то время, чтобы уговорить горькие апельсины отпустить его. В течение всего этого разговора слуга держал коня, глядя себе под ноги, будто хорошо одетые юноши каждый день говорили с растениями. Браяр дал ему монетку и оседлал коня. Пора было возвращаться домой и поговорить с Розторн.

Он вернул коня в конюшню, убедившись, что животное хорошенько обтёрли и задали дополнительную порцию овса. Следуя вниз по Улице Зайцев, Браяр раздумывал, следует ли ему зайти в соук, когда его внимание привлекло движение напротив его дома.

На крыше дома напротив сидела девушка. Браяр знал всех, кто жил поблизости. Если бы его соседи увидели своих дочерей в штанах вместо юбок, то побили бы бунтарок и держали бы взаперти, пока те не выкинули бы такие глупости у себя из головы. Браяр также сомневался, что хоть одна из этих девушек знала, как крутить кинжал на одном пальце.

Он лениво прошёлся на ту сторону улицы, делая вид, будто не заметил наблюдательницу, и свернул в переулок к соуку. Прошлым днём он заметил в переулке лестницы, которые вели на крыши; теперь он воспользовался одной из них, чтобы взобраться наверх к дороге, которую так свободно использовала Эвви.

Когда он поднялся, соседка стирала бельё на своей крыше. Когда он прижал палец к губам, она подняла брови и мотнула головой в сторону наблюдательницы, сидевшей в двух домах оттуда. Браяр мрачно улыбнулся и кивнул. Женщина — три недели назад он дал ей кое-что от острых головных болей — щёлкнула пальцами. Дремавший в углу потрёпанный пёс поднялся на ноги.

Браяр покачал головой. Он сначала хотел поговорить с лазутчицей. Женщина успокаивающе повела рукой, и собака снова легла. Браяр начал красться вперёд, через сушащееся на верёвках бельё, пока не смог рассмотреть наблюдательницу, не попадаясь ей на глаза. Она носила в носу золотое кольцо с гранатовой подвеской. Браяр нахмурился. Значит Гадюки всё ещё крутились поблизости!

Используя бельё, бочки и прочие препятствия в качестве укрытия, он подкрался к Гадюке не будучи замеченным, кивая по пути присутствовавшим на крышах соседям. Здесь был кто-то из каждого дома, изображая занятость. Они может и мирились с тем, что банды использовали верхние дороги, но не собирались позволять им что-то украсть.

Остановившись в одной крыше от неё, Браяр стал наблюдать за Гадюкой. Её внимание было приковано к его дому — она определённо не ожидала гостей. Та беспечность, с которой она расслабилась на краю крыши, беспокоила Браяра. Он уже начал уставать от Гадюк. Пора было дать им об этом знать.

Дом, который она выбрала, идеально подходил для его целей. У владельцев дома росли розы, посаженные в кадки вдоль задней и боковых сторон крыши. При небольшом поощрении они не дадут Гадюке сбежать. Браяр встал и перешагнул через разделявшую две крыши низкую стену.

Девушка вскочила на ноги. Теперь она держала по кинжалу в каждой руке; держала легко, явно побывав в немалом числе драк. Она была ростом почти с Браяра, возможно старше на год или два. Он медленно отступил на три шага к задней части крыши.

Думая, что он её боится, Гадюка приблизилась, сверкая тёмными глазами.

‑ Я знаю тебя, ‑ напряжённо сказала она. ‑ Ты — экнуб па́хан, который живёт через дорогу.

‑ Так ты здесь не ради меня? ‑ спросил Браяр, пытаясь казаться напуганным.

Он не был уверен, что это могло у него получиться. Когда он пугался, то скрывал это изо всех сил.

‑ Тебе нужна Эвви.

‑ Верно, ‑ Гадюка приблизилась ещё на шаг, игнорируя шорох роз у стены за её спиной. ‑ И ты будешь об этом молчать, если не хочешь, чтобы я вспорола тебе брюхо, ‑ она чихнула.

‑ Я молчать не буду, ‑ спокойно сообщил ей Браяр, показывая, что у него был нож.

Девушка пригнулась в стойке уличного бойца. Браяр уже собирался попросить кусты роз схватить её, когда она чихнула ещё дважды.

‑ Как тебя зовут? ‑ потребовал Браяр.

Она выплюнула ругательство, закончившееся ещё одним чихом. Браяр улыбнулся. У девушки была розовая лихорадка, лекари Спирального Круга называли её «аллергией». Как одни люди начинали чихать или чесаться во время сенокоса или в комнате с кошками, другие не могли жить с розами.

‑ Я… скормлю тебя… огненным муравьям, ‑ ярилась девушка между чихами. ‑ Я…

Она чихнула три раза подряд, затем вытерла глаза рукавом. Браяр воспользовался этим моментом, чтобы подтолкнуть вперёд два куста роз в кадках, пока Гадюка не оказалась окружена. Девушка глотала ртом воздух, забыв о кинжалах у себя в руках.