Круговая подтяжка - Ирина Степановская

– Никогда не распускай нюни! У тебя хорошая голова. Не принимай решения сразу. А уж если решила – не отступай. Дави и жми! Забудь о таком бессмысленном понятии, как справедливость. Оно часто мешает. Справедливость – для всех разная. То, что хорошо для одного, не может быть хорошим для всех. Поступай только так, как считаешь нужным.

Она все это уже знала. Но все-таки ей стало легче.

– А ты когда приедешь? – спросила она.

– Как закончу дела, – ответил отец.

– Какие дела могут быть в Париже? Ты опять по девочкам? – Мышка вздохнула. – Поосторожнее там с африканками. Не безумствуй уж очень сильно.

– И ты тоже не безумствуй, дочурка, – хмыкнул отец и отключился. Маша сунула телефончик в карман, вернулась в палату. Кругляшок лимона уже растрепался в ее стакане и высветлил темно-коричневый чай. Она взяла из коробки несколько кусочков сахара и стала грызть, оправдывая свое прозвище. «Жалко, пирожное слопала днем. Весьма опрометчиво поступила». – Она вздохнула и подумала, что впредь надо держать в кабинете запасы.

А Аркадий Петрович Барашков в это время еще ехал на метро к Тининому дому – туда, где во дворе он оставил свою машину. Он думал, что тянуть и терять им нечего, и, как только Тинино состояние станет стабильным, нужно будет принимать решение об операции. Операция предстоит непростая, но другого выхода нет.

13

Вечер, когда Юлия пригласила Азарцева ужинать, окончился полным фиаско для обоих. Для нее – потому что, несмотря на все ее ухищрения, зазывные улыбки, глубокое декольте, бывший муж остался равнодушным ко всем ее прелестям, которые сам же с таким искусством и смоделировал. Для Азарцева – потому что он перестал быть в ее глазах мужчиной. Выпил он за столом достаточно – уж Юля внимательно проследила за этим, – с аппетитом поел, а если, по Юлиным представлениям, сытый и полупьяный мужчина не склонен завалить такую красавицу, как она, в постель, этот человек не мужчина.

Азарцев же после ужина еще долго болтал о том о сем с Олей. А когда потерявшая всякое терпение Юлия под предлогом, что пьяным нельзя садиться за руль, призывно повела его в единственную имеющуюся в доме, кроме Олиной, бывшую когда-то супружеской, постель, Азарцев скромно улегся у самой стенки на бочок и, положив руку под щеку, как ребенок, тут же сладко заснул. Юлия пыталась его растормошить, на что хорошо подвыпивший Азарцев прямо сказал:

– Отстань, Юля! У меня с тобой все равно не получится! Как ни старайся! Я здесь ни при чем! – И тут же засопел снова.

«Что у трезвого в голове, то у пьяного на языке! Вот итог всех моих стараний! – злыми глазами, невидимыми в темноте, Юля буравила потолок в спальне. – Ну, погоди, Азарцев. Раз ты сказал, что у тебя со мной ничего не получится, значит, нам с тобой теперь есть что делить! Я тебе теперь покажу, кто из нас действительно в клинике хозяин. Будешь пахать у меня так, как еще никогда не пахал!»

У Юлиных угроз действительно были веские основания. Азарцев и сам не заметил, каким образом все ключи, все шифры от банковских счетов, вся материальная база клиники сосредоточились в Юлиных руках. В качестве директора Азарцев оказался только свадебным генералом. Хирургом он, конечно, был замечательным, но, в принципе, думала Юля, хирурга можно найти и другого, пусть не такого опытного и искусного. Была бы шея – хомут найдется. Но она никак не могла смириться с тем, что Азарцев был хозяином всей земли, на которой располагались главное здание, зеленая зона, гараж и пресловутая родительская дача, с которой Юлия собиралась произвести столь разительные перемены. Если бы ей удалось уговорить Азарцева снова жениться на ней, она автоматически стала бы совладелицей этого богатства. Кроме того, в статусе жены ей было бы еще легче управлять Азарцевым. Теперь же, когда она окончательно поняла, что как женщина его не интересует, ей следовало искать к нему какие-то другие пути.

«Завтра поеду-ка я посоветуюсь с Лысой Головой!» – подумала Юля. Она достаточно разбиралась в людях, чтобы понять, что Лысая Голова ждал совершенно другой отдачи от этого проекта и раньше был более высокого мнения о деловых качествах Азарцева. С этим решением она и заснула и увидела во сне их с Азарцевым клинику, но сама она уже в ней была полной хозяйкой.

По странному совпадению, Валентина Николаевна, спавшая в это самое время в отделении у Мышки медикаментозным сном, тоже видела во сне клинику Азарцева. Но в отличие от Юлии она никогда не мечтала занять там какое-нибудь руководящее место. Тине снился тот ужасный концерт, который устроил для нее Азарцев.

Владимир Сергеевич в душе был большим идеалистом. Загоревшись какой-нибудь идеей, он стремился всеми силами претворить ее в жизнь, даже если идея, по зрелом размышлении, могла закончиться вполне предсказуемыми неприятностями. Будучи по натуре незлым человеком, он и в других людях не подозревал проявления мстительности и враждебности, полагая, что чувства разумного человека должны иметь под собой какую-либо почву, и бессмысленное и злобное соперничество было ему абсолютно чуждо. Можно даже предположить, что доктор Азарцев, несколько раз за свою жизнь очень горячо обжегшись, сумел все-таки сохранить веру в необходимость доброты и разума в людях, и поэтому он полагал, что две такие разные женщины, как Юля и Тина, сумеют сработаться под одной крышей во имя общего благого дела.

Кроме того, он был чувствительным человеком: хорошо чувствовал музыку, живопись и даже литературу. Без этой чувствительности он не мог бы быть таким хорошим хирургом. Наряду с искусством он чувствовал и людей. Но из какого-то странного стремления к хорошему игнорировал голос интуиции, когда эта интуиция подсказывала ему что-нибудь плохое.

На старой даче родителей остался прекрасный рояль. Азарцеву очень хотелось в своей клинике устроить для больных, а может быть, и для персонала что-то вроде музыкально-поэтических вечеров. Ему казалось, что больным после операций должно понравиться сидеть в уютной гостиной и наслаждаться музыкой. Всех их объединяло стремление к прекрасному – разве не потребностью в красоте объясняется стремление омолодить и улучшить свое тело?

И такое развлечение в послеоперационном периоде должно было, по его замыслу, стать визитной карточкой его клиники.

Юлия к этой его идее отнеслась с присущим ей скепсисом.

– До музыки ли больным? – спрашивала она. – Посплетничать, рассказать незнакомым людям о мужьях, любовниках, детях, вкусно пожрать за больничный счет, вволю поспать на удобных постелях – вот и все, что нужно современному посетителю косметологической клиники.

Азарцев считал, что она не права. И, поскольку рояль все равно не поместился бы в теперешней Юлиной квартире, она махнула рукой на эту задумку. Если ему хочется поставить рояль в гостиной – пусть. Не так-то уж часто он собирался организовывать концерты, в конце концов.

Как ни странно, Тина эту идею с концертом поддержала, и первый концерт был намечен спустя месяц после того, как она пришла работать в клинику.

Азарцев велел отпечатать небольшую афишу, в которой было указано, что в концерте будут принимать участие молодая флейтистка – лауреатка какого-то конкурса, аккомпаниатор-пианист и она, Тина. По этому случаю Тина с подачи Азарцева купила длинное концертное платье.

– Ты выглядишь прекрасно! – сказал ей Азарцев.

«В самом ли это деле или он сказал это, чтобы просто меня поддержать?» – подумала она.

А Азарцев действительно любовался ею. Конечно, Тина была более полной, чем постоянно изнуряющая себя диетами Юля, и старше ее, но в ней Азарцев видел естественную красоту женщины. Таким очаровательным бывает август, наполненный фруктами, медом, арбузами, огромными южными розами на толстых коричневых стеблях. Юля же, в сравнении с Тиной, выглядела как робот в обличье женщины, как модернистская статуэтка с пустым лицом.

Вот настал условленный час. От волнения у Тины дрожали колени. За неделю до концерта она начала репетировать с приглашенным аккомпаниатором, и он не скрывал, что за такой короткий срок подготовить выбранную программу проблематично. Не в восторге аккомпаниатор оказался и от голоса Тины. «Сам по себе голос прекрасный, – так отозвался он в частной беседе с Азарцевым, – но видно, что исполнительница давно не занималась, и, честно сказать, подготовки не хватает».

– Не важно, – ответил ему Азарцев. – Лично мне очень нравится, как Валентина Николаевна поет. Да и слушать нас будут не профессионалы. Я уверен. Все должно пройти чудесно. – Аккомпаниатор пожал плечами и отошел. В конце концов, ему обещали очень прилично заплатить.

Приглашенные пациенты уже собрались в холле. Азарцев задержался на минутку, а Юля и Тина в концертном платье сошлись на площадке второго этажа, чтобы оттуда всем вместе эффектно спуститься по центральной лестнице в холл.