Герои млечного пути - Сурен Цормудян

Симон испытывал отвращение от своих речей, но продолжал монолог, используя актерские уловки, которым научился в Голливуде.

— Но ведь это и есть цель «Золотой элиты», — развел руками Зоренсон. — Наша общая цель — добиться как раз такого строя, который желаете и вы.

— Я и говорю: у нас общие интересы. — Ди Рэйв задумался. Ему казалось, что он сейчас может забрести в тупик. Надо было элегантно выйти из затруднения.

— Простите, я не совсем понял. — Зоренсон решил, что в их разговоре наступил момент истины, и, сделав глубокий вдох, тихо спросил: — Вы хотите избавиться от опеки мудрецов?

Симон взглянул на него, прищурившись и скрестив руки на груди, дабы не выказать растерянности.

«Я попался, — подумал Ди Рэйв. — Я совершенно не знаю, что мне теперь говорить».

«Мне конец, — подумал канцлер, следя за гостем. — Он понял, что я хочу выйти из игры».

— Знаете что, господин Зоренсон? Нам пора решить вопрос взаимного доверия. Речь идет, разумеется, о доверии сугубо деловом. У вас есть время подумать о нашем возможном сотрудничестве. — Симон поднялся.

Зоренсон покрылся потом. Как понимать сказанное? Он дает время… Время на что? А потом? Убийство канцлера?!

— Конечно, — продолжал гость, — если вы откажетесь, я не вправе обижаться. Ничего личного…

«Ничего личного! Ничего личного!!! Это же смертный приговор!»

— Но времени на размышления у нас мало, — нажимал Симон. — Я не задержусь здесь надолго. Сейчас мне необходимо удалиться. Дело в том, что я прибыл на эту планету не один. — Ди Рэйв улыбнулся и протянул канцлеру руку. — Был очень рад с вами познакомиться.

— Я тоже, — осипшим голосом пробормотал тот, отвечая на рукопожатие.

Когда гость ушел, Зоренсон дрожащей рукой достал из шкатулки тонкую сигару и нервно закурил, мечась из угла в угол.

«Он не один. Их целая банда, — лихорадочно думал канцлер. — Он расколол меня. Настоящий профессионал. Проклятье. Мне конец. Мне конец!»

Выйдя из кабинета, Ди Рэйв тут же вспотел. Напряжение дало о себе знать. Он счел, что удалился достойно, не дав канцлеру ничего заподозрить. Хотя разговор был очень странный и поведение канцлера — тоже. Еще неизвестно, что он там себе подумал. Однако дело сделано. Главное — всучить ему этих роботов, а дальше пусть в КГБ разбираются сами.

Облаченная в бархатный халат, Жанна лежала на кровати, прикрыв глаза. У нее действительно болела голова от смены планеты. Симон еще не вернулся.

В дверь позвонили. Это был явно не он. Ведь у него есть ключ-карта.

Девушка протянула руку и взяла с прикроватной тумбочки переговорное устройство.

— Кто там? — спросила она.

— Сервис-служба отеля «Галактика», — послышался мужской голос, — я принес ваш заказ. Свежие фрукты.

— Секунду. — Жанна поднялась и подошла к двери. Открыла ее.

На пороге стоял высокий молодой человек лет тридцати. Одет он был в бордовую униформу служащего отеля. Перед ним стояла накрытая скатертью тележка.

— Добрый день, — сказал он с улыбкой.

— Прошу. — Она пригласила его войти и захлопнула за ним дверь.

— Все чисто? — тихо спросил вдруг он, окинув номер взглядом.

— Чисто. — Жанна кивнула.

— Тебе привет от наших, — еще тише шепнул мужчина.

— Спасибо. Ну, давай. Что там за фрукты.

Служащий убрал скатерть. Там действительно был серебряный поднос с фруктами. Но на нижнем ярусе тележки находился черный кейс с кодовым замком. Мужчина достал его.

— Комбинация цифр — дата рождения шефа, — произнес гость, набирая код. — Сначала число, потом месяц, потом год.

Кейс распахнулся. Внутри были оружие и документы.

— Спейсарская снайперская винтовка залпового огня «Геносайд». Тут она в разобранном виде. Собирается очень легко. Два режима альтернативного огня. Ведет до четырех целей и делает залп, поражая их одновременно. А это классический браунинг две тысячи девяноста шестого года с встроенным излучателем парализатора. Время паралича можно настроить от пяти минут до получаса. Здесь документы, разрешающие ношение оружия на этой планете.

Девушка в четыре приема собрала снайперскую винтовку. Затем так же быстро разобрала ее и уложила в кейс. Повертела в руке пистолет.

— Лучше бы ты вместо браунинга «стечкина» принес, — вздохнула она, кладя пистолет на место.

— Жанна, ты знаешь правила. Русское оружие в таких случаях исключено.

— Да, конечно. Спасибо тебе. — Она улыбнулась и взяла в руки кейс и поднос с фруктами.

— Я пошел. — Он тоже улыбнулся и выкатился из номера, толкая перед собой тележку.

Глава 15

3 мая 2131 года. Земля. Калининград

Вот уже более полувека первые десять майских дней в России являлись официальными весенними каникулами. Это было связано с тремя всенародно любимыми праздниками. Первомай. 7 мая — день принятия действующей Конституции и великий День Победы — 9 мая. Десятого числа все отдыхали уже от отдыха и готовились к рабочим будням.

Олегу Ганну пришлось явиться в свой офис, так как куратор попросил его о внеплановой встрече. Частный детектив сидел в кресле и смотрел в окно на празднично украшенный город. С улицы слышалась музыка и какая-то радостная, праздничная суета. Вдобавок и весна ворвалась в Калининград яркими красками и ароматами, и все это освещало полуденное солнце. Город расцветал на глазах.

В кабинет вошел куратор.

— Привет, Олег. С праздником. Извини, что опоздал, — быстро проговорил он и сел в кресло напротив детектива.

Это был рослый мужчина лет пятидесяти или больше. В каштановых волосах проглядывали седые островки, а под правой щекой виднелся глубокий шрам, похожий на ожог от бластера. Конечно, от шрамов несложно было избавиться, но многие офицеры, получившие увечье в настоящем бою, считали его чем-то вроде награды и полагали занятием недостойным от него избавляться. Ведь, как говорится, шрамы украшают мужчин. Исключения составляли серьезные повреждения, хотя если кто и желал подправить лицо пластикой, это было несложно сделать.

Боевой офицер, полковник запаса Святогор Кузнецов был представителем той самой русской военной элиты, которая делала Россию великой и непобедимой державой. Мемуарами таких людей и историями о них российские мальчишки зачитывались, желая во всем походить на славных героев родного отечества.

Большинство офицеров, выходя в запас по достижении пенсионного возраста, решали продолжить служить государству. Многие шли консультантами в музеи и военно-исторические издательства. Иные находили себя в клубах военно-патриотического воспитания молодежи. Другие отправлялись работать в координационные центры аналитической службы МВД России, курирующие все частные детективные и юридические агентства. Именно этот путь и выбрал полковник запаса Святогор Кузнецов. Бывшие сотрудники силовых ведомств делали это не ради заработка из-за мизерных пенсий. Нет. Военные и им равные считались элитой общества. Такова была государственная политика великой державы. Наряду с ними в элиту входили учителя, ученые, врачи, покорители космоса. Пенсии у них были весьма достойные. Просто они стремились служить отечеству, и то охотно шло им навстречу. Конечно, многие, выйдя в запас, уходили на отдых и занимались любимыми делами и увлечениями. Но кто мог их осудить? Святогор выбрал работу куратора, взяв по разнарядке КГБ частные детективные агентства Калининграда.

— Видишь ли, Олег, — заговорил Кузнецов, — твой последний отчет весьма заинтересовал наш аналитический отдел. Я имею в виду дело внука английских эмигрантов Рональда Генриховича Ловского.

— А что не так? — разочарованно протянул Ганн. Праздники, похоже, пропали.

— Да все так. Тут вопрос очень даже деликатный. Мы не имеем права вмешиваться в твою работу и частную жизнь твоих клиентов. Но только не в том случае, когда вероятен нехороший поворот событий, с которым ты в одиночку не справишься. Дело в том, что все это непосредственно касается его жены. А она перспективный сотрудник Института физики черных дыр. Ты ведь знаешь интерес КГБ к физикам.

— Ага. — Теперь Олег начал понимать, чем все это чревато.

— Мы опасаемся, что он может ее убить. Конечно, это не значит, что будь она не физиком, а скажем, садоводом-любителем, то мы бы махнули рукой. Вовсе нет. Тут вопрос уже лежит в другой плоскости. И мы подозреваем, что ее могли завербовать иностранные или инопланетные спецслужбы. И вербовщиком выступал ее любовник.

— Я все понимаю, Святогор Николаевич.

— По результатам обработки данных, процент того, что Ловский убьет свою жену, очень велик. Шестьдесят два процента. Надо сие пресечь — если еще не поздно. А ее любовника, в случае продолжения их общения, проверить на предмет шпионской деятельности.