Наивный Робинзон v. 2.0 - Алексей Трефилов

— Слушай мою команду! В колонну по трое становись! Десятник выделить двоих солдат для охраны имущества, послать вестового в форт пусть готовятся к организации приема пищи. Двоих солдат прикрепить ко мне, пойдем впереди, будем указывать дорогу, вы с остальными идете позади колонны, будете подбирать отставших. Стрелять в тех, кто побежит в лес, запрещаю! Исполнять!

Глядя на вялое шевеление переселенцев, я подумал: «Так можно совсем оскотиниться! Твоя речь больше подошла бы фашистскому агитатору, через слово еду упоминал. Как там… — Рюсский золдатн сдавайся! Тебя ждет много горячий каш и много-много сладкий чай!»

Тьфу! Что-то я сегодня частенько фашистов вспоминаю. Хотя понятно почему, на этих людей без слез смотреть невозможно. Надо продумать порядок приема пищи, как бы у них от обильной пищи заворот кишок не случился, особенно у детей. В таком случае рекомендуют давать пищу помаленьку, но часто, укажу на это кашевару или кто там будет на раздаче еды. Обильное сладкое питье тоже не помешает, благо бочонок сахара у нас имеется. Худо-бедно колонна построилась, я уже было вознамерился занять свое место в голове колонны, как раздался крик одного из солдат.

— Господин алькад! К берегу плывет ялик с офицером и тремя матросами.

«Вот черт глазастый!» — восхитился я, тщетно пытаясь увидеть этот самый ялик, но кроме кораблей стоящих на рейде бухты ничего не увидел.

— Десятник! План меняется, оставьте мне двух солдат и уводите колонну в Руис. Вы за старшего!

Я поделился с десятником своими мыслями по поводу кормежки переселенцев. Сам остался на берегу с двумя солдатами. Сгонял одного из них в кусты к Гиарбу для перезарядки пистолета, с которым были вечные проблемы, так как пули от мушкетов к нему не подходили по калибру, взялся инструктировать солдат:

— Значит так бойцы! Такого бардака, что сегодня здесь творился, я больше не потерплю. Сейчас отправитесь к бочкам и займете скрытую позицию, я буду от вас на расстоянии тридцати шагов, надеюсь, с такого расстояния вы не промахнетесь. Линию огня загораживать вам не буду. Если я подниму руку со шляпой вверх, Гиарб пальнет из-за деревьев. Вы не стреляете, подымаетесь из-за бочек, целитесь в офицера и быстро прячетесь. Надо, что бы при этом вас обязательно увидели! Если меня убьют, стреляете в офицера и бежите в форт вместе с Гиарбом. Услышав команду: «Огонь!», открываете стрельбу на поражение. Все понятно? — спросил я, косясь на ялик, которому до берега осталось плыть около сотни метров. — Разрешаю задавать вопросы!

— Дык эта! — почесал в затылке солдат выглядевший более смышленым. — Все понятно! Только что такое поси… позиция и линия огня?

— Ты кем служил раньше боец? — ласково спросил я.

— Дык эта! «Дерьмовозы» мы! — с гордостью ответил солдат.

Выругавшись по-русски, я поднял глаза к небу: «Господь всемогущий, за что мне все это?!»

— Прячьтесь за бочками, главное команды не перепутайте. Бегом!

Проверив, как пистолет выходит из-за пояса, я уселся на камень и с интересом начал наблюдать за высадкой победоносного Карфагенского флота в лице расфуфыренного офицера и трех матросов. Офицер был вооружен только саблей с богато украшенным эфесом, у матросов были короткие ружья внушительного калибра. Глядя на верещавшего команды франта, я откровенно потешался. Прямо передо мной, берег моря был каменистый, из-за камней пристать на лодке к берегу было практически невозможно. По уму морякам следовало пристать левее, там, где выгружали груз из шлюпок, туда они и рулили. Однако франту что-то не понравилось и он приказал плыть прямо ко мне. Ну почему мне на переговорах практически всегда попадаются одни идиоты. Приплыл бы ко мне достойный офицер вроде коменданта форта. Мы бы с ним за минуту решили все вопросы и спокойно раскланялись, ну или по-быстрому грохнули друг друга.

«Интересно и как это «Чудо» переплыло океан?» — подумал я.

Офицер старательно оправдывая данное мной прозвище, разродился новой серией противоречивых команд. Совсем замороченные им моряки, не снимая с плеч ружей, попрыгали в воду и потащили ялик руками к берегу. Естественно замки ружей тут же промокли, хорошенько так погрузившись в морскую волну.

«А вот это мне на пользу! Перестрелки не будет!» — у меня прямо от сердца отлегло, уж очень я переживал, что мои «дерьмовозы» перепутают команды и чего доброго меня пристрелят. Офицер тем временем десантировался на спину одного из матросов и уже с нее перепрыгнул на берег.

«Ловко! — подумал я, поднимаясь ему на встречу. — Даже туфель не намочил, только вот про матросов, а особенно про их ружья этого не скажешь!» Вежливо поклонившись, я представился.

— Алькад и судья округа Руис! С кем имею честь говорить.

— Гней Помпей! — заявило «Чудо». — Извольте сдать оружие и проследовать за мной в ялик. Вы арестованы!

«Интересно, кто приплывет ко мне в следующий раз? Неужели сам Юлий Цезарь?!» — подумал я.

— Позвольте поинтересоваться, кто отдал приказ о моем аресте?

— Я! Я отдал этот приказ! Я не нуждаюсь ни в чьих распоряжениях для того, что бы арестовать преступника предательски стрелявшего в моряков моего подразделения.

«Так вот какой офицер, отправил моряков одних на берег, из-за чего произошли беспорядки! — подумал я. — Интересно, а адмирал знает о том, что это «Чудо» здесь! Очевидно, что нет!»

— А если я откажусь?

— Я прикажу стрелять!

— Приказывай! — я равнодушно посмотрел на офицера.

— Матросы! Цельсь! — завизжал офицер.

— Но… — попытался возразить один из матросов.

— Молчать! Я отдал приказ, исполнить немедля! — продолжал изголятся над матросами никчемный потомок великого полководца.

Поняв, что я знаю о подмоченных ружьях, матросы обреченно вскинули ружья к плечу и взвели курки. Один из матросов прямо на ходу попытался подсыпать порох на полку из маленькой пороховницы. Но увидев, что я положил руку на пистолет и покачал головой, оставил свою попытку.

— Послушайте меня Гней Помпей! — я примирительно поднял руки, — Ружья матросов подмочены и не выстрелят. А вот мой пистолет в порядке. Я отказываюсь исполнять ваши приказы, возвращайтесь на корабль и передайте, что я ожидаю уполномоченное лицо, для ведения переговоров. И это последняя с моей стороны попытка примирения, больше я таких предложений делать вам не собираюсь.

— Огонь! — заорал этот придурок.

Курки ружей щелкнули вхолостую. Вытащив пистолет из-за пояса, я взвел курок, приставил пистолет ко лбу офицера и ласково спросил:

— Ты жить хочешь?

— Но… но… — заблеял офицер, переводя взгляд с меня на моряков и обратно.