Поцелуй над пропастью - Айрис Джоансен

— Выпустите меня здесь, и я обещаю все это забыть, — сказал Темпл через полчаса, когда они остановились у реки. Он повернулся к Галло, сидящему рядом с ним на заднем сиденье. — У меня есть деньги. Мы можем договориться. — Думаю, вы уже договорились, — бросила через плечо Ева с места водителя. — Кто к вам обращался? Сам Даннер?

Темпл замялся.

— Послушайте, я не могу об этом говорить. Меня предупредили, что… — Он не договорил. — Я никому не причинил вреда. Всего лишь подписал это чертово свидетельство о смерти. Жив Даннер или нет, это никого не касалось и никого…

— Меня волновало, — перебил его Галло. — Кто вам заплатил?

Темпл вздохнул.

— Вы же не станете поднимать шум? Не станете рассказывать всем, что я нарушил закон? Это создало бы крайне неприятную ситуацию. У меня определенная репутация…

Ева не верила своим ушам. Темпл сидел рядом с Галло, который был зол и был тем человеком, который представлял для доктора реальную опасность, но беспокоился о своей репутации. Одно из двух: его видение ситуации или представление о собственных приоритетах были серьезно искажены.

— Нам наплевать на вашу репутацию. Ответите на вопросы и сможете вернуться и продолжить игру.

Темпл нахмурился.

— Гольф — не просто игра, это способ закрепить свой статус. Приехав сюда, я быстро понял, что богатая практика может стать ступенькой туда, где мне действительно хотелось бы быть. У меня есть шанс выдвинуть в следующем году свою кандидатуру на должность вице-губернатора. — Он опасливо посмотрел на Галло. — Теперь вы понимаете, что я не могу позволить вам оклеветать меня?

— Отвечайте на вопрос. Кто заплатил вам за то, чтобы объявить моего дядю мертвым?

Темпл колебался.

— А вы защитите меня? Я ведь не сделал, по сути, ничего плохого.

Галло схватил доктора за горло.

— Говори.

Темпл захрипел, и Ева подумала, что он лишь теперь осознал наконец всю серьезность своего положения.

— Да вы рехнулись! Джейкобс говорил мне, что ничего не случится. Что до Даннера никому нет дела.

— Тебе надо было бы спросить, почему он тогда так старается замести следы. — Галло разжал пальцы. — Значит, деньги дал Томас Джейкобс? Почему? Как?

— Я не знаю, почему. Меня это не интересовало. В медицинской школе я не блистал, — с горечью признался Темпл, — и в результате застрял в том чертовом госпитале с кучкой ветеранов. Знаете, сколько мне там платили? Парни, что учились со мной, гребли денежки лопатой. Я заслуживал лучшего.

— Лучшего заслуживали ветераны, — возмутилась Ева. — Я даже рада, что Джейкобс убрал вас оттуда.

— Джейкобс упомянул, для чего ему нужно, чтобы Даннера объявили умершим? — спросил Галло.

Темпл покачал головой.

— Нет, сказал только, что Даннер — мелкая сошка, и, если в документе сказано, что он умер, разбираться, что и как, никто не станет.

— Теодор Даннер был пациентом госпиталя? Вы им занимались?

— Нет. Его выписали сразу после курса лечения от пневмонии. Лично я с ним не знаком. — Доктор сжал кулаки. — Сначала думал, что Джейкобс, может быть, планирует какую-то махинацию со страховкой. Боялся, что окажусь соучастником. Но потом посмотрел документы и выяснил, что никакой страховки у Даннера нет. Ну и решил согласиться и взять у Джейкобса деньги.

— Не очень-то убедительное объяснение, — засомневался Галло. — Деньги — не единственная причина, чтобы убить человека.

— Это был мой шанс! Мне были нужны эти деньги.

— И вы подписали бумагу и взяли деньги.

— Ничего плохого Даннеру я не сделал. Никому не навредил. Джейкобс заверил меня, что Даннеру ничто не угрожает и что он просто хочет исчезнуть. Мол, это что-то вроде программы по защите свидетелей. В конце концов он служил в рейнджерах, и это могло быть правдой.

— Но вам было наплевать, так ли это на самом деле.

— Нет. — Темпл поджал губы. — Но если Даннер все еще жив, как вы говорите, то, может быть, Джейкобс и не врал. Найдите Джейкобса и спросите сами.

— Я нашел его. И Даннер тоже нашел. Джейкобс окончил жизнь с ножом в груди.

— Вот дерьмо! — Темпл облизал пересохшие губы.

— Да, ваши политические планы могут оказаться под угрозой.

— Вы не сможете доказать, что я имею к этому какое-то отношение, — быстро нашелся доктор. — Джейкобс заплатил наличными и предупредил, что мне его лучше забыть. После того случая я с ним не встречался. Зачем? Я получил, что хотел.

— А если вы решили устранить возможное препятствие на пути осуществления своих политических планов? — предположила Ева. — Полиция может заинтересоваться…

— Нет! — заволновался Темпл. — Вы этого не сделаете. Вы не поступите со мной так. Я получил от Джейкобса деньги и больше его не видел.

Ева уже сомневалась, что им удастся узнать от него что-то новое.

— Вы сказали, что проверяли документы Даннера. Было ли в них что-то…

— Я проверял только одно: есть ли у него страховка. Прочее меня не интересовало. И я рассказал вам все, что знаю. — Темпл прикусил нижнюю губу. — Джейкобс действительно мертв?

— Мертвее не бывает. А Джейкобс говорил вам, куда собираются отправить Даннера согласно той программе защиты свидетелей?

— Я не спрашивал.

— Разумеется. Вы хотели бы вычеркнуть его из памяти. Поставил подпись и — прощай. В документах Даннера не было его будущего адреса?

— Нет.

Каждый ответ приходилось вытаскивать клещами.

— Кто лечил его в госпитале?

— Столько времени прошло. Думаете, я помню? Меня совершенно не интересовало, кто его лечит. Может, какой-нибудь интерн. В любом случае Даннера выписали.

— Но он ведь мог поддерживать контакт с врачом или медсестрой, если у них сложились какие-то отношения.

— Знаете, при той загруженности у нас просто не оставалось времени ни на какие отношения. От нас требовалось одно: принять пациентов и выписать.

«Похоже, — подумала Ева, — к этому и сводится вся философия Темпла».

— Значит, ничего странного вы в документах Даннера не заметили?

Он покачал головой.

— Повторяю в сотый раз. Он меня не интересовал. Ветеран. Один из многих. Они все были для меня на одно лицо.

«И ради таких вот паразитов ветераны рисковали жизнью и здоровьем, — с горечью и злостью подумала Ева. — Остается только удивляться, что Галло еще сдерживается. А ведь он семь лет провел в северокорейской тюрьме, потому что считал долгом солдата защищать свою родину».

— Останови, — негромко сказал Галло. — Нам с доктором надо немного прогуляться.

Ева поймала его отражение в зеркале и поняла, что он уже не сдерживается — глаза на напряженном, осунувшемся лице опасно блеснули.