Власть. Элита, народ. Подсознание и управляемая демократия - Дмитрий Зыкин

Короче, попытки объяснить крах СССР экономическими причинами, принципиальной невозможностью советской экономики удовлетворить потребности населения успехом не увенчались.

Пробовали истматчики выявлять и некое скрытое недовольство, копившееся в гуще народа, которое социализм, якобы, принципиально неспособен нейтрализовать. Проводилось множество социологических опросов, и тут марксистов ожидали совсем уж обескураживающие ответы. Средний советский человек, объясняя своё неприятие советского строя, выдавал такие нелепые сентенции, что использовать их в качестве доказательства правоты истмата не решался даже самый отчаянный марксист. На этот счет существует целый ряд серьезных работ С. Г. Кара-Мурзы, в которых доказывается, что пресловутой борьбой масс за свои интересы, которая, якобы, привела к революции 1991–1993 года, и не пахло. Пересказывать их здесь я не вижу смысла, желающим разобраться с вопросом подробнее, рекомендую ознакомиться с книгами «Потерянный разум» и «Опять вопросы вождям».

Истмат не выдержал проверку реальностью. Он оказался совершенно бесполезен для понимания общественно-политических процессов, происходивших в Советском Союзе. Мало того, используя истмат как аналитический инструмент, не удалось предсказать крах СССР, а ведь смысл общественных теорий заключается не столько в описании прошлого, сколько в предсказании событий будущего. Что ж, в этом нет ничего удивительного. Как говорится, нельзя найти нефть там, где её нет.

Революция 1991–1993 годов оказалась марксизму не по зубам, хотя проблема легко решается, если допустить, что роль элит первична, а массы лишь инструмент в её руках. Давайте взглянем на устройство советской системы с точки зрения теории элит.

Как известно, в СССР владение частной собственностью было запрещено законом. То есть люди, управлявшие СССР, обладали значительной, практически абсолютной, властью, распоряжались богатствами нашей страны, но сами этими богатствами не владели. Разумеется, уровень жизни властной элиты был выше, чем у остального народа, но значительно ниже, чем у аналогичных зарубежных управленцев. Конечно, члены партийной элиты пользовались государственными дачами, самолетами, автомобилями и так далее, но лишь до тех пор, пока занимали высокие посты. Лишился поста и потерял право распоряжаться собственностью. Если собственность можно передать по наследству, то пост нельзя. Сын Сталина не стал генеральным секретарем. То же самое относится и к детям всех остальных высших советских руководителей.

На что мог рассчитывать даже крупный партийный чин после выхода в отставку? На завод? Нет. На золотые прииски? Нет. На нефтяные скважины? Опять, нет. Классический советский триумвират: добротная квартира, машина и дача — это, если вдуматься, мизер, и по сравнению с тем, что имеет элита нищих банановых республик, и по сравнению с тем, чем владеет элита развитых государств. Что и говорить, сегодняшний «бизнесмен» средней руки также даст фору любому партийному руководителю республиканского ранга, а уж олигарх запросто обгонит и самого генерального секретаря. То есть имеет место факт несоответствия между властью и собственностью. Советская элита это прекрасно понимала, и такое положение вещей её не устраивало. Человек слаб, и если через его руки проходят миллионы и, тем более, миллиарды рублей (долларов), то соблазн велик. Довольно скоро часть управленцев стала тяготиться теми ограничениям, которые накладывал советский строй. Но процесс перерождения элиты был сильно подморожен тем, что СССР развивался во враждебном окружении. В тридцатые годы положение было настолько критическим, что необходимость тотальной мобилизации-индустриализации понимали почти все. А потенциальные предатели хорошо знали, что лишь независимость и безопасность страны является залогом их существования. В случае победы Германии над СССР, во-первых, собственностью завладеют немцы, а во-вторых, всех коммунистов поставят к стенке. Поэтому, хочешь — не хочешь, а приходилось тянуть лямку и откладывать реализацию своих планов на будущее. Хотя по некоторым косвенным данным можно судить, что кое-кто из особо нетерпеливых ждать всё равно не захотел. Вот их то и поставили к стенке, но уже не немцы. Однако, повторюсь, абсолютное большинство представителей элиты на «перестройку» в тридцатые годы не решилось. Кроме того, значительная часть элиты все-таки была сравнительно аскетичной, поскольку вышла из низов, многие мечтали о мировой революции и о построении коммунизма рассуждали всерьез. То есть это была «молодая элита», не обросшая жирком, ещё не растратившая мессианский запал. Таким образом, противоречие между властью и собственностью не стало фатальным в сталинский период СССР.

Индустриализация, коллективизация, война и послевоенное восстановление закончились. Атомная бомба изобретена, и ее производство поставлено на поток. Последний момент имеет ключевое значение, поскольку этот факт если и не гарантировал, то, по меньшей мере, резко повышал уровень безопасности Советского Союза. Уже тогда глобальная война приводила к столь тяжёлым потерям для любой из сверхдержав, что сама война становилась бессмысленной. И хотя США имели тогда значительный перевес в количестве ядерных зарядов, всё равно американцы напасть не решились. В итоге, сталинизм, ставший синонимом мобилизации, свою историческую задачу выполнил и стал элите не нужен. Сам Сталин умер, а возможно, был убит именно элитой. Жесткий контроль над элитой ослабел.

СССР развивался довольно динамично и богател. Если раньше практически все ресурсы страны шли на обеспечение обороноспособности, то теперь появилась возможность значительно повысить уровень комфорта населения. То есть людям позволили тратить на себя гораздо больше ресурсов, чем раньше. Но это означало, что рос реальный вес тех, кто эти ресурсы распределял, ведь кто распоряжается ресурсами, тот неизбежно получает власть. Они стали посредниками между высшей официальной властью и остальным народом. Я говорю о работниках торговли и сферы услуг. Очень быстро эти люди превратились в очень влиятельную и богатую социальную группу. В недрах этой группы также зародилась мысль о том, что хотя управлять магазином выгодно, но всё же владеть магазином на правах частного собственники гораздо приятнее, по тем же самым причинам, о которых говорилось выше. Возникло совпадение интересов у очень влиятельных групп. Не стоит забывать, что партийная элита и торговая прослойка тесно переплетались.

В тех областях экономики, в которых объективно затруднен контроль (например, в сельском хозяйстве), возникали неучтенные товары (продукты), которые потом реализовывались через государственные торговые сети и колхозные рынки. То есть шло развитие параллельной экономики. Криминальным промышленникам — цеховикам и торговой мафии необходимо было прикрытие, поэтому они искали способы коррумпировать партноменклатуру, сначала низшего звена. Теневая власть постепенно расширяла свое влияние. Не следует думать, что этот процесс шел гладко, и не было никаких сил, которые бы ему сопротивлялись. В руководстве страны долгое время в целом доминировали государственники, но они постепенно сдавали позиции. Им на смену приходили новые люди, уже вкусившие комфорта и безопасной спокойной жизни. Их «иммунитет» к роскоши, к желанию обладать частной собственностью был слабее. Следует также отметить, что своим положением в обществе была недовольна и небольшая часть интеллигенции. Несмотря на её сравнительную малочисленность, она обладала нравственным авторитетом и влиянием. Факторы, перечисленные выше, сложились, и возник эффект резонанса. А защитные механизмы системы ослабели. Мессианский запал, о котором говорилось выше, постепенно сошел на нет. Революционная героика, подъем тридцатых, победы сороковых стали вызывать у многих представителей новых поколений сначала недоумение, непонимание, а потом и презрение. В значительной степени это объясняется демографическими потерями. Хорошо известен принцип: «в первую очередь погибают лучшие». Смелый уходит добровольцем на фронт и погибает. Герой-летчик идет на таран и разбивается. Самоотверженный отдаст последний кусок голодающим, а сам умрет от голода. Напротив, трус и приспособленец сделает всё возможное, чтобы остаться в тылу и подкормиться, он уклонится от тяжелого труда, сохранит здоровье. Он выживет, он оставить потомство, он воспитает детей в своём духе, он передаст им свою модель поведения. Массовый героизм — это ведь и массовая гибель лучших представителей нации. А первая половина XX века это почти непрерывный демографический надрыв. Мы потеряли значительную часть цвета нации, при этом расплодились те, которых принято называть обывателями. То есть вероятность появления контрэлиты, которая бы исповедовала великодержавные, государственнические идеалы, резко снизилась.