Русские флибустьеры - Костюченко Евгений Николаевич &quot

«Шестеро? Для такой большой шлюпки маловато, - подумал Орлов. - Может быть, остальные прячутся на дне? От кого им прятаться?»

Лодка наткнулась носом на отмель. Матросы попрыгали в воду и развернули шлюпку бортом к берегу. Оказалось, что в ней стоит на треноге пулемет.

«Кто они? Американцы или испанцы? - гадал Орлов. - По униформе не отличить. Флага нет. Надпись на борту мелкая, не прочесть. Безобразие».

Матросы были одеты не по форме, кто в чем. Они разбрелись по пляжу и принялись собирать крабов. Орлов прислушался. Они перекрикивались по-английски.

«Значит, нас атаковали янки. Возможно, приняли шхуну за канонерку, одну из тех, что прячутся среди островов. Если „Паллада“ затонула, то они, наверно, считают, что команда погибла вместе с судном. Если бы заметили, как уходил вельбот, то сейчас не были бы так беспечны. Могли бы и отряд высадить покрупнее. И берег прочесать. А эти - какие-то гуляки на пикнике. Безоружные, если не считать пулемета. Пугнуть их, что ли?»

Карабин так и просился к плечу, требуя отомстить за «Палладу». Но здравомыслие восторжествовало, отчасти подкрепленное воспоминанием о недавних минутах, проведенных под пулеметным огнем.

Матросы стянули нательные рубахи и, завязав узлом, набивали их пойманными крабами. Наконец, все они собрались вокруг шлюпки. Но не спешили столкнуть ее с отмели. Они долго препирались. Орлов, желая подслушать, приподнялся над камнем и приложил ладонь к уху. Однако тут же снова распластался среди валунов, едва увидев вспышку у пулеметного ствола.

Стреляли прямо в него. Пули с треском вспороли воздух в паре метров над его головой.

Он хотел ответить, но увидел, как фонтаны песка пробежались по дуге пляжа, сначала возле самой воды, затем под пальмами. Пулемет стрекотал непрерывно. Небольшая заминка - и снова невыносимо долгая череда выстрелов.

Матросы либо упражнялись в стрельбе из нового для себя оружия, либо просто забавлялись. Но, возможно, таким способом они выполняли приказ на прочесывание местности. Что ж, прогресс в вооружениях часто вносит поправки в тактику.

Где-то рядом послышался голос Остермана:

- Паша, ты как?

- Чего вылез?

- Любопытство разобрало, не усидел. В кого бьют-то?

- В белый свет.

- Вот босяки~ - Илья пристроился за соседним камнем. - Выманить бы их на берег. Половину перебить, двух-трех взять живыми. Одного отпустить на корабль. Переговоры начнем. Поторговаться насчет пленных. Капитан, само собой, плевать на них хотел. Но хоть пулемет нам достанется. Да и шлюпка не помешала бы. Ты умеешь с пулеметом обращаться?

- Я - нефтяной агент, а не артиллерист, - сердито ответил Орлов. - И выброси эти мысли из головы. Если их тронешь, в бухту войдет крейсер, и как врежет из всех орудий! Вот тебе и все переговоры.

Словно в подтверждение его слов с моря донесся протяжный пароходный гудок.

- Да шучу я, шучу, - мигом присмирел Илья.

Пароход прогудел еще дважды. Лодка, наконец, развернулась и отошла от берега.

- Не хочешь так, можно по-другому, - снова заговорил Остерман. - Могли бы кинуться к ним с криками «Спасите, помогите!». Мол, терпим бедствие, мучаемся в испанском плену. Гип-гип ура освободителям. Плюс разумное вознаграждение. Глядишь, через недельку будем дома~

- В лагере для военнопленных ты будешь, а не дома.

- В лагерь не хочу. Говорят, в них народу померло больше, чем во всех боях. Держи, Паша.

Из-за камня высунулась рука с фляжкой.

- Не буду, спасибо.

- Напрасно. Не знаешь, от чего отказываешься. Когда меня Петрович за шкирку из воды поднял, я первым делом сунулся под заднюю банку, где положено держать согревающее. И вот, не промахнулся. Джин, последняя фляжка. Когда еще придется отведать эдакое чудо~ Ну, будешь?

- Нет. Ты скажи лучше, зачем кинулся в воду?

- Я тоже могу спросить - почему ты не кинулся?

- Бесполезно.

- Зато на душе стало легче. Глупо? Да я и сам знаю, что глупо. Поумнел уже на середине бухты. Штаны вниз тянут, задыхаюсь. Лег на спину, чтоб отдышаться. В небе огненные строчки пролетают. Взрывы гремят. Прямо Чесменский бой. Смотрю, вельбот. Гребут осторожно, тихо, будто их могут услышать. И ругаются шепотом. Петрович чего-то Макарушку клянет. Соль забыли взять. Ну, трагедия~ - Илья приглушенно рассмеялся. - Соль-то мы добудем. Вот уляжется шумиха, выйдем в море. Главное - соль не забыть, а то Петрович Макарушку заест.

- На чем выйдем? На вельботе?

- А что такого? Парус поднимем, и вперед! Тесновато, зато меньше прибирать. Надо будет только сначала с могилами разобраться. Мы с Гаврилычем осмотрели верхних, что сразу под камнями лежат. Та же история. В затылок. И на руках - провод телефонный.

- Много их там?

- Три ряда по пять-шесть тел. Осталось найти еще с полсотни.

- Тел?

- Да лучше бы живых. Надоели уже эти покойники~ - Из-за камня снова показалась фляжка. - Будешь? За то, чтоб живых найти.

Орлов пригубил джин и спросил, вернув фляжку:

- С живыми что делать будем? Тоже - на вельбот?

- Любишь ты, Паша, привязываться с неуместными вопросами. Ты смотри, какая красота вокруг. Пальмы, птички, солнышко. Рай земной. В раю не надо думать. Не надо вопросы задавать. Все как-нибудь образуется. И не в таких переделках бывали~

«Как быстро на него действует выпивка, - подумал Орлов. - Как быстро, и как хорошо. Мне бы так».

В отличие от благодушного соседа, он видел вокруг себя не рай земной, а западню, из которой нелегко будет вырваться.

Время от времени из-за скал доносились гудки парохода. Что означали эти сигналы? Кому они были адресованы? Другим кораблям или кому-то на берегу? В любом случае, пока пароход стоял напротив бухты, нечего было и думать о выходе в море на вельботе.

Кирилл забрал Орлова, оставив Илью наблюдать за берегом. Отойдя подальше, Орлов спросил:

- Ты не боишься, что он заснет? У него с собой фляжка.

- Да знаю. Не заснет. Мне спокойнее, когда он пьяный. Илюха от выпивки добреет. - Кирилл остановился, глядя из-под ладони на сиреневую гладь лагуны. - Куда бы забраться, чтобы море было видно?

- На скалы.

- Сходим, посмотрим на пароход?

- А если там кто есть, на скалах?

- А мы незаметно. Только глянем, и сразу назад.

- Ты же сам приказал всем спать, - напомнил Орлов.

- Все и спят, как приказано. Кто ночных капель не принимал. А нам еще долго маяться. - Кирилл легко и бесшумно шагал по крутому склону, не отводя ветки, а пригибаясь под них. - У Луки Петровича много разных капель. Он ведь колдун, ты разве не понял?

- Я понял, что от ваших капель дураком станешь, - сказал Орлов, слегка запыхавшись на подъеме. - Двое суток без сна. Что потом-то будет? Неделю отсыпаться?

- Не беспокойся. Не в первый раз. У Петровича все по уму. А что насчет дурака - это ты верно заметил. Глаза и уши становятся как у зверя. С головой - то же самое. Начинаешь соображать хуже. Ну, не хуже, а как-то не так, как раньше. Не беспокойся, это тоже пройдет. Ляжешь спать, утром встанешь - вот и все.

Они остановились перед отвесной скалой. Кирилл поглядел вверх, придерживая шляпу.

- Нет, - сказал Орлов. - Залезть-то залезем. А спускаться как? Нет. Пойдем вдоль кручи, может, найдем тропинку.

Скальная стена вздымалась над деревьями. Ее отполированный ветром гранит поблескивал между ветвями. Глянув вперед, Орлов увидел сквозь листву темно-синюю полосу и понял, что скоро перед ними откроется море. Вовсе необязательно забираться на самый верх. Оглядеть горизонт можно будет и отсюда, с границы леса и скал.

- Тебе так не терпится поглядеть на крейсер? - спросил Орлов, едва поспевая за Кириллом.

- Да хочу понять, зачем он трубит. Как бы высадку не затеяли. Придется ноги уносить.

- Если высадка - прощай, вельбот. И что тогда?

- Да лодку-то мы найдем, - легко ответил Кирилл. - Купим. Или так возьмем. Не беспокойся, уйти-то мы отсюда уйдем.