Нечеловек - Александр Варго

Олег ничего не понимал.

– …там буквально все об этом говорят.

– О чем? – едва слышно спросил Олег.

Анжела полезла в сумку. Через несколько мгновений выудила оттуда какую-то открытку и подала Олегу. Он принял карточку и поднес к свету. Вначале Давыдов не понял, кто на фото, но сцену, запечатленную там, разобрал вмиг. Порнография. В прямом смысле этого слова. Он в недоумении посмотрел на Анжелу, потом перевел взгляд снова на снимок.

– Макс, – просто сказала Анжела.

Олег еще раз всмотрелся в фото. Он увидел довольно-таки красивую девушку, а сверху нее – парня. Телосложением и прической тот смахивал на Максима, но Олег не был уверен.

– Да, это неудачная фотография. Самые лучшие я оставила Максиму. Пусть полюбуется, когда приедет.

Олег положил снимок на стойку. У него не было слов. Макс не мог так попасть. Олег был влюблен в Анжелу еще со школы, но он жалел о случившемся. Несмотря на то что Макс сделал ему одолжение своим поступком – как говорится, включил зеленый свет, Олег слишком был привязан к нему, чтобы поступиться дружбой. Но когда Анжела сказала о том, что ей и идти-то некуда (откровенная ложь, или ей не хотелось оставаться одной в пустой квартире), Олег забыл о всяких принципах и предложил пока пожить в его спартанском жилище.

«Две недели Даниил не отработает», – твердо решил Максим.

Когда он и Женя проснулись, Хабалова уже не было. Сегодня Бабурин думал начать собирать «Звездное небо», но вдвоем это проблематично. Поэтому придется отложить до лучших времен.

«Если я зайду в домик на обеде и этот работник будет пьяный, я разорву его в клочья».

До обеда Даниил Хабалов ждать себя не заставил. Он поднялся на второй этаж, где работали Бабурин и Валуев, часов в одиннадцать. Макс не видел его, а то бы прогнал взашей. Максим услышал его. Звон бьющегося стекла донесся до него из коридора. Он, словно ошпаренный, выбежал на звук. Недотепа с перекошенным в ухмылке лицом сидел на стремянке. Вокруг на полу валялись осколки от люстры. Максим не мог сразу вспомнить стоимость этого светильника (он вчера перед сном изучал прайс-лист), но примерно знал: двадцать пять, не меньше. Даже если это недоразумение в очках и заработало такие деньги на данный момент и их с Женькой расходы не коснутся, все равно это был инцидент. В дом привозили штучный товар, на заказ. Должно быть три одинаковые люстры – привозят три. Одна – привозят одну.

– Слазь, что застыл?! – закричал Максим.

– Оптать! – К Максу подошел Женя.

Хабалов сполз с лестницы, едва не упав.

«Да лучше бы ты разбился, мразь», – подумал Максим, а сквозь зубы произнес:

– Пошел, сука, в домик. – И пихнул его в спину.

Хабалов попытался что-то сказать, но Женька Валуев схватил его за руку и повел к лестнице. Он все время одергивал Даниила и, наклонившись к нему, что-то говорил. Макс сейчас ненавидел Хабалова.

К вечеру все наладилось. Максим, переговорив с начальником участка, успокоился. Тот пообещал ему, что все решит. Сомневаться в этом не было причин, тем более другого выхода у них не было. Хабалов, казалось, после случившегося протрезвел. Женька сидел с именной кружкой в руках и смотрел телевизор.

– Бугор, кофе будешь? – спросил Женя, когда Максим вошел.

– Наливай. – Радость читалась в каждом движении Макса.

Женька налил кофе и, не выдержав, спросил:

– Ну, что ты как партизан? Что тебе сказал Бурый?

Макс подмигнул ему.

– А где наш чудо-мастер?

Из спальни вышел Даниил.

– Присаживайся. Эти новости больше для тебя.

Хабалов присел на край дивана. Сама скромность.

– Георгий Федорович пообещал все уладить. Это значит, что нас не накажут за испорченное имущество. Но…

Макс сделал паузу.

– Всегда есть «но». Виновник должен будет отработать две недели до десяти вечера.

– Щаз!

Этого Максим не ожидал.

– Что ты сказал? – Макс понял, что ненависть к этому человеку не прошла, а просто уснула. И это его «щаз» разбудило ее.

– Я ехал сюда работать с восьми до восьми…

– Ты ехал сюда, чтобы водки пожрать да побить люстр на пару тысяч долларов!

– Ладно, начальник, хорош…

– «Ладно» будет, когда я скажу! – Макса трясло.

– Я все понял. До десяти так до десяти, – проблеял Даниил.

– Вот теперь – ладно.

Даниил посидел немного и пошел спать, почти отпросившись. Женька весь вечер рассказывал анекдоты. Чертовски несмешные, но Максим смеялся.

Анжела сидела и смотрела в мерцающий монитор. Работа совсем не шла. Голова трещала. Вчера перебрала с алкоголем. Надо отследить движение товара и сделать заказ. Надо… Нет, не сейчас. Анжела убрала руку с мышки.

«Какой подлец! Мерзавец! Он лгал. Все время лгал. Думал, уедет – и все, все встанет на свои места. Нет. Черта с два! Что угодно… Я бы простила ему все, кроме измены».

Когда болтливая подруга передает тебе то, что твой муж якобы провел ночь в обществе смазливой шлюшки, это одно. Но когда у тебя в руках откровенные фотографии, в которых твой муж тискает голую бабу, – это уже все! Тут и разговаривать не о чем. А как хочется! Нет, не поговорить, конечно, а вцепиться в его бесстыжие глаза. А еще оторвать его хер и заставить сожрать эту сучку Эллочку. Ей повезло, что она вдруг заболела. А то бы… Анжела вдруг поняла, что сжимает в руке компьютерную мышь. Она откинула ее, будто живую.

– Клянусь, попадись она мне сейчас, я разорвала бы ее прямо в торговом зале, – прошептала Анжела и заплакала.

В дверь постучали. Анжела вытерла слезы и быстро схватила мышь.

– Войдите, – пригласила управляющая.

В проем просунулся букет роз.

«Тебя еще не хватало, похотливый старый пес!»

Но, на удивление Анжелы, в кабинет вошел не похотливый-Владлен-старый-Маркович-пес, а очень даже симпатичный Олег Давыдов. Они вчера проговорили с ним всю ночь. Олег так и не признался Анжеле, но она поняла – он до сих пор влюблен в нее. В школе он был неуклюжим, долговязым подростком, и сходила тогда Анжела с ним в кино скорее из жалости.

На деле же ей всегда нравились крепкие, уверенные в себе парни. Среди ровесников она не видела подходящего, поэтому ее бой-френдом стал старшеклассник из спортшколы – самовлюбленный сукин сын. На счастье Анжелы, она поняла это очень быстро и рассталась с тем нарциссом через три месяца постоянных разговоров о нем, любимом.

Со вторым парнем она встречалась года три. Романтика. Бандитская, но романтика. Несмотря на скромный рост и практически такой же склад ума, в нем чувствовалась сила. Скорее угроза. Но только не для молодой девчонки. Красивая дорогая машина и такая же жизнь привлекали семнадцатилетнюю Анжелу. Но все хорошее когда-нибудь заканчивается. Как сказал товарищ Жеглов, вор должен сидеть в тюрьме. Вот и сел ее Мигей (по паспорту Кирилл Михайлович Мигеев) на долгие семь лет. За годы разлуки Анжела поняла, что была для Кирилла не более значимой, чем его дорогая машина. А то и менее. Так, красивая игрушка.