Стожары - Алексей Мусатов

Мимо прошла конюх Седельникова, поздоровалась с Евдокией, мельком оглядела ребят:

- По рыбку собрались?

- Рыбка не простая, рыбка золотая, - засмеялась Евдокия и лукаво подморгнула ребятам: - Ну, шагайте, счастливого вам улова!

Мальчишки направились к большаку. Но не прошли они и сотни шагов, как Санька повернул налево, к лугу, где паслись лошади.

- Куда? - удивился Петька.

- Надо же с конями попрощаться... может, последний разок видимся.

Петька особенно не возражал, времени в запасе у них было много.

- Иди, иди! Расцелуйся со своим Муромцем.

Санька подошел к табуну.

Лошади с мерным хрустом жевали влажную траву, точно зубрили урок.

Недалеко два палевых голенастых сосунка, вздрагивая и суча ногами, торопливо сосали мать.

Лиска, по обыкновению, ходила в стороне от других лошадей и косила глазом в поле, прикидывая, как бы незаметно улизнуть поближе к хлебам.

Санька отыскал Муромца и потрепал его по вздрагивающей бугристой шее.

Тот, не отрываясь от травы, лениво повел лиловым прозрачным глазом, словно хотел сказать: "Видишь, завтракаю... И не мешай, сделай милость".

Но Санька не обиделся. Ведь это на нем Санька впервые обучался ездить верхом. Бывало, упадет с него на всем скаку, а Муромец стоит и ждет, когда Санька отлежится и вновь взберется на его спину.

А сколько возов сена, снопов хлеба, картошки перевезли они с Муромцем для колхоза!

Санька развязал вещевой мешок, отломил полкаравая хлеба и положил перед Муромцем.

Затем его потянуло к кузнице. Петька поморщился и посмотрел на солнце.

Милая старая кузница! Как Санька любил старого Евсеича, который, казалось, всю жизнь стучал у наковальни, любил вздохи твоего горна, звонкий перестук молотов, запах угля, окалины.

От кузницы Санька пошел в поле.

- Смеешься, Коншак! - вышел из себя Петька. - Мы же так к поезду опоздаем.

Но как не посмотреть последний раз на хлеба! Вот и материна делянка. Пшеница поднялась сизой, почти вороненой стеной. Она закрывала узкую тропу, и Санька. как волнорез, разрезал гладь поля, оставляя за собой зыбкий, быстро утихающий след.

"Пожалуй, сам-десят придет, а то и больше", - подумал он про хлеб.

И вдруг его точно обожгло. Что же он делает? Если бы отец был жив... если бы он знал... Мальчик долго перебирал колосья. В хлебах что-то зашуршало.

На земле сидела серенькая мышь-полевка и старательно перегрызала стебелек пшеницы. Вот стебелек наклонился, мышь ловко подтянула к себе колос и принялась лакомиться зернами. Санька, как копьем, нацелился удочкой, метнул в полевку, но та как ни в чем не бывало юркнула в нору.

- Вот вредина! - выругался Санька и принялся тыкать удочкой в землю.

- Защитим колхозный урожай! - засмеялся Петька.

- Смотри, сколько хлеба загубила! - кивнул Санька.

Петька оглядел кучки обгрызенных колосков:

- Да-а... разделано под орех. Почище, чем мы с тобой вчера.

Санька нахмурился. Вчерашний день! Лучше бы его и не было. И зачем только они затеяли эту игру в лапту!

Санька поднял удочку, вылез из хлебов.

Теперь он нигде больше не останавливался, никуда не заглядывал.

Глава 28. БОЙ С ПЕТУШКОМ

До большака было совсем недалеко. Оставалось только обойти стороной "хозяйство Векшина".

Чтобы, не ровен час, не встретить кого-нибудь из ребят или самого деда Захара, Санька свернул в кустарник, примыкавший к участку.

В кустарнике паслось стадо коров.

Неожиданно кусты затрещали, словно сквозь них продирался сам леший, и на дорогу вышел холеный, черный, как воронье крыло, бык Петушок с белым пятном на лбу. В ноздри ему было продето железное кольцо, на лбу курчавились мелкие завитки. За быком следовало несколько коров, как видно отбившихся от стада.

Девяткин потянул Саньку в кусты:

- Замри! Лучше быку дорогу не переходить!

Но Петушок не заметил мальчишек.

Он степенно обогнул пруд, затянутый ряской, точно зеленым чесаным одеялом, подошел к изгороди участка. Удивляясь, как это ему посмели перегородить путь, бык уперся своим чугунным лбом в старенькую изгородь; та крякнула и повалилась на землю. Петушок перемахнул через нее и, скосив на коров глаза, протяжно замычал, словно приглашая всех зайти на участок.

Коровы - рыжие, черные, палевые - неуклюже перепрыгнули через поваленную изгородь, разбрелись по грядкам. Они с хрустом разгрызали зеленые вилки капусты, губами выдергивали за ботву розовые хвостики моркови, надкусывали огурцы, недоверчиво обнюхивали помидоры.

Петушок же, как и полагается хлебосольному хозяину, сам ни к чему не притрагивался, а важно шагал через гряды все дальше, в глубь участка.

- Я коров задержу... А ты за пастухом беги. Быстро! - Санька сбросил с плеч вещевой мешок.

Глаза у него сузились, весь он подался вперед и напружился. Так с Санькой бывало всегда, когда он собирался ринуться в драку или навстречу какой-нибудь опасности.

Петька схватил приятеля за гимнастерку:

- Куда?! Там же Петушок!

- Кому говорю! - прикрикнул Санька. - Коровы тут весь огород пожрут. Зови пастуха!

Но Петька крепко держал Саньку за плечи и не трогался с места.

- С ума сошел! Закатает тебя Петушок, на рога поднимет. Помнишь, как деда Векшина... Два ребра ему переломил. Не связывайся, Саня! Нам же на станцию пора...

Неожиданно мальчишки услыхали знакомый голос:

- Ах, окаянные, ах, обжоры! Вот я вас!

Из дальнего угла участка, перепрыгивая через гряды и размахивая пустой лейкой, мчалась Маша.

Она врезалась в коровье стадо. Но коровы не обратили на нее никакого внимания.

Санька вырвался от Петьки и побежал девочке на помощь. Маша кричала, как в барабан била кулаком в жестяную лейку. Санька пронзительно свистел, улюлюкал, хлестал коров ореховым удилищем, пока оно не превратилось в короткую расщепленную палку.

От такого энергичного натиска коровы смешались и отступили за изгородь.

И вдруг трубный рев оглушил Саньку и Машу. Они оглянулись. На них двигался Петушок. С губ его тянулась стеклянная слюна, глаза горели. Он низко опустил голову, и ноздри, как мехи, выдували из земли две струйки пыли. Бык словно предлагал помериться силами.

- Бежим скорее! - испуганно вскрикнула Маша.

Но бежать было поздно: бык находился всего в нескольких шагах. Санька заслонил девочку своей спиной и, грозя Петушку обломком удилища, начал медленно отступать назад.

Из-за кустов вынырнули Степа с Федей.

Через участок стремглав бежала Маша, а огромный черный Петушок, как танк, надвигался на Саньку. Мальчик пятился назад, не сводил глаз с быка, грозил ему обломком удилища и все продолжал уговаривать - то строго, то просительно, как уговаривают злую цепную собаку:

- Ну-ну, Петушок, цыц, назад!.. Не сметь!

"Главное, не спускать с него глаз... главное, не бежать", - вертелось у него в голове. Но Петушка, как видно, мало трогали Санькины уговоры, и он подступал все ближе.

Санька нагнулся, схватил горсть земли и швырнул быку в глаза. Потом сделал резкий скачок в сторону и бросился бежать. Петушок на мгновение приостановился, потряс головой и вдруг с неожиданной резвостью кинулся в погоню.

- Убьет он его! Убьет! - взвизгнула Маша и схватилась за голову. Потом, не помня себя, выдернула из изгороди хворостину, какой впору гонять только гусей, и побежала к быку.

- Куда?! - нагнал ее Федя и, оттолкнув в сторону, вырвался вперед.

Он бежал изо всех сил, но, как и Маша, тоже не знал, как и чем остановить разъярившегося Петушка. Неожиданно он споткнулся о большую, плетенную из прутьев корзину, в какие осенью собирали овощи. Схватил ее и бросился к Петушку. С другой стороны к быку спешил Степа, волоча по земле тяжелый кол.

Но Петушок, кроме Саньки, никого не замечал.

Санька хитрил, увертывался от быка, делал резкие скачки то вправо, то влево, но Петушок, изловчившись, наконец с такой силой наподдал рогом, что мальчик отлетел в сторону и распластался на земле.

Сгоряча он не почувствовал боли, проворно вскочил и побежал дальше, но через несколько шагов снова упал. Петушок, храпя и брызгая слюной, уже нацеливался для нового удара. В этот момент подоспел Федя. Он, как сетку, с размаху набросил корзину на бычачью морду. Ослепленный Петушок закружился на месте, замотал головой, потом принялся яростно буравить рогом землю, но он был уже не опасен.

Прибежал Петька с пастухом. Стреляя, как из ружья, длинным кнутом, пастух выгнал быка с участка.

Глава 29. НА ОГОНЕК

Маша, Федя и Степа осторожно повели Саньку домой. Девяткин нес сзади Санькин вещевой мешок и без конца твердил о том, как он предупреждал Саньку не связываться с Петушком.

Катерина выбежала ребятам навстречу и, побледнев, схватилась за перила крыльца.

- Горе ты мое!.. Где тебя так?

- Это бык его... - шепнула ей Маша.

Увидев мать, Санька слабо улыбнулся:

- Ничего и не было-то... Он только один раз и боднул...