Стожары - Алексей Мусатов

Потом вниманием учителя завладел Алеша Семушкин. Он показал ловушки и капканы собственной конструкции, расставленные около сусличьих нор, и сообщил, что им "запланировано" за лето словить две тысячи сусликов.

- А они как, суслики, приняли твой план? - улыбнулся учитель.

- Приняли, - сказала Маша, - только в капканы все больше лягушки попадаются.

Семушкин обиделся и тут же предложил всем желающим залечь и замаскироваться около сусличьей норы, чтобы на опыте убедиться, как безотказно действует его капкан.

Но Маша запротестовала: так можно пролежать до вечера, а им еще так много нужно обойти.

- А это чьи посевы? - остановился Андрей Иваныч около делянки ровной, чисто прополотой пшеницы.

- Катерины Коншаковой, Санькиной матери, - сказала Маша.

- А где же Саня Коншаков? - спросил учитель. - Почему его не видно? Ты же дружила с ним, Маша?

- А мы... мы и сейчас не бранимся... - замялась девочка. - Только он какой-то такой стал...

- Какой же именно?.

- А такой... - начал было Семушкин, но Маша уже пожалела о своих словах, дернула Семушкина за локоть и показала Андрею Иванычу в сторону реки, где Санька с приятелями резал в лозняке прутья для корзин.

- Вот он, Коншаков. Хотите, позову его?

- Позови, Машенька.

Девочка побежала вдоль межи.

Санька, заметив ее, юркнул в кусты.

Он уже давно следил, как Маша водила Андрея Иваныча по полю. Как она радуется, Маша! Еще бы! Вернулся с войны ее родной дядя. Пройдет время, и так же встретят своих отцов и братьев Алеша Семушкин, Степа Так-на-Так и многие другие стожаровские мальчишки.

И только Егор Коншаков не вернется домой...

А как бы Санька хотел вот так же целый день ходить с отцом по колхозу, показывать ему постройки, высокие, как башни, стога сена, посевы в поле, тихие рыбные заводи на речке!

- Где ты, Саня? Иди к нам! Ну что ты маскируешься! Тебя Андрей Иваныч хочет видеть, - звала Маша.

Но Санька, как подбитый зверек, уползал все дальше в кусты, волоча за собой связку ракитовых прутьев. Сердце его сжималось от боли.

Маша, не понимая, куда мог исчезнуть Санька, покачала головой и вернулась обратно к учителю.

Глава 24. КЛЕТКА No 5

Теперь осталось показать Андрею Иванычу самое интересное.

Вскоре ученики привели его к опытному участку.

Маша осторожно приоткрыла дверцу и пропустила всех за изгородь.

Дед Векшин ходил между грядками, осматривал посевы.

Маша погрозила ребятам пальцем:

- Вы тихо... сейчас придумаем что-нибудь.

Что она придумает, девочка еще не знала, но бесенок, вселившийся в нее с утра, не давал покоя.

Она подбежала к деду Захару:

- Дедушка... тут человек один пришел, нашими опытами интересуется.

- Какой человек?

- Он военный... с фронта. Спрашивает, как у нас насчет новых сортов.

- Уже выболтала, успела! - с досадой сказал Захар. - А какой уговор был?

- Этому человеку можно, дедушка... - начала было Маша, но старик, подняв голову, вдруг отстранил ее в сторону и шагнул вперед:

- Кого вижу! Андрей Иваныч! Дорогой ты наш человек! - И с опаской поглядел на тощий правый рукав учителя. - Списали, значит, вчистую?

Андрей Иваныч обнял Векшина:

- По документам вчистую, а про себя считаю - вроде как на другой фронт переведен.

- И правильно считаешь, - согласился Захар. - Какие там новости на белом свете, Андрей Иваныч? Где воины наши шагают?

- Далеко шагают, Захар Митрич! Вчера приказ передавали - наши Минск освободили.

- Святое дело! - просветлел Захар. - По всем приметам, конец скоро лихолетью! Хмара нашего солнышка не закроет больше. Вот и мы стараемся как можем. - Старик показал на участок.

- Так это и есть опытное поле? - спросил учитель.

- Громко сказано, Андрей Иваныч! Пятачок, а не поле. Но кое-что мы посеяли. По зернышку собирали, по горсточке. Это вот лен-долгунец, здесь рожь зимостойкая, там ячмень голозерный... А это ваш подарок... Помните, в письме ребятам прислали? - Захар показал на маленькую делянку с крупноголовым клевером.

Учитель неторопливо шел по участку, наклонялся к растениям, бережно касался цветов и листьев, словно здоровался с ними после долгой разлуки.

Вот он остановился перед высокой, в полтора человеческих роста, дагестанской коноплей. Рядом росло несколько кустов лещевины с крупными темно-зелеными лапчатыми листьями. Еще дальше на крошечных грядках учитель узнал амурскую сою, кок-сагыз, арахис, нижние. мелкие цветы которого зарывались в землю и там образовывали "земляные орешки".

- А эти южане откуда? - спросил Андрей Иваныч.

- Об этом вы ребят спрашивайте, - сказал дед Захар. - Их питомцы.

- Это мы на пробу посеяли, Андрей Иваныч, - объяснил Алеша. - А семена в школе достали.

- И то сказать, - покачал головой Захар. - Меня, как маленького, втравили в эту забаву. "Дедушка, а как поливать да как удобрять?" Отбоя от вопросов нет. А я, признаться, таких растений и в жизни не видывал. Вот мы и мозговали всей артелью, как от заморозков южан укрыть да от ветров холодных сберечь. И ничего будто - прижились гости,

- Андрей Иваныч, - сказала Маша, - а если арахис у нас в поле посеять... Знаете, какая это ценная культура! И кок-сагыз.

- А еще бы виноград за сараями хорошо вырастить, дыни, - заметил Семушкин.

- Видали, куда целят, Андрей Иваныч! - засмеялся Захар. - Затей у них в голове, что семечек в огурце. Ретивый народ, неотступный...

Андрей Иваныч подошел к густой кустистой пшенице на пятой клетке. Капли дождя сбегали по коленчатым прозрачно-зеленым стеблям, усатые колосья были покрыты водяной пылью.

Неожиданно сквозь облака пробилось солнце, и омытая дождем пшеница засияла, как хрустальная.

Учитель даже зажмурился и присел на корточки:

- Это что за сорт такой?

Захар сделал предупреждающий жест рукой, словно хотел сказать детям, чтобы они не мешали Андрею Иванычу рассмотреть пшеницу, а сам, вытянув шею, не сводил с него глаз.

- Позвольте, Захар Митрич... да это... - учитель обернулся и схватил старика за руку, - Егора Платоныча пшеница? Несомненно его.

- Узнали? - спросил Захар. - Она, Андрей Иваныч, она самая.

- Как не узнать! Все признаки налицо: и рост, и колос. Да я ее из сотни сортов отличу. Она мне во сне сколько раз снилась. Но откуда же она у вас, Захар Митрич? - Учитель вдруг поманил к себе Машу: - А вы мне с Саней что писали? Погибла пшеница, ни одного зернышка не сохранилось.

- Писали... - растерянно призналась девочка, - так оно и было. Мы долго искали, всех спрашивали... Никто ничего не знал. И дедушка сказал, что она потерялась... Ведь правда, дедушка?

- Говорил, было такое дело. - Захар сконфуженно почесал затылок, потом привлек к себе Федю: - Это вот через кого все переиначилось. Его благодарите.

И, чувствуя по глазам, что ни Андрей Иваныч, ни ребята ничего не понимают, он переглянулся с внуком и рассказал о всех приключениях пшеничных зерен.

x x x

Когда немцы начали подходить к Стожарам, Захар Векшин зарядил свою старую берданку и пришел в лес к партизанам.

Командир отряда, директор МТС, увидев старика, рассердился, приказал ему немедленно вернуться домой и гнать на восток колхозное стадо.

Но старик наотрез отказался: со скотом управятся женщины и подростки, а он, как-никак, мужчина, назубок знает все лесные дороги и тропы, неплохо палит из дробовика и, уж конечно, наделит тремя аршинами русской земли с десяток-другой поганых фашистов. К тому же в колхозе имени Пушкина остается фруктовый сад на полтораста корней, дома, посевы, а это добро, как скот, на восток не угонишь.

- Сторожем при колхозе будешь? - спросил командир. - От врага уберечь надеешься?

- Там видно будет...

И Захар из отряда не ушел. Вскоре нашлась ему и работа. Он чинил партизанам обувь, латал одежду, варил обед, лечил их травами.

Иногда, переодевшись нищим, он пробирался в деревни, узнавал, есть ли там гитлеровцы, полицаи, кто поставлен над советскими людьми старостой.

Однажды в лесу Захар натолкнулся на одичавшего Федю Черкашина.

Захар привел мальчика в отряд.

Федя помогал деду вести партизанское хозяйство, собирать лекарственные травы, грибы, ягоды.

По деревням теперь они ходили вместе. Туда, где рослому, приметному деду опасно было показаться, легко проникал юркий, маленький Федя.

Мальчика полюбили в отряде, и, узнав, что он круглый сирота, многие хотели его усыновить.

- Я не сирота. У меня дедушка есть... - отвечал Федя.

Как-то раз они с дедом пробрались в Стожары. Там хозяйничали гитлеровцы. Поля охранялись - теперь они были собственностью какого-то важного немецкого помещика. Урожай в том году выдался на редкость.

Среди посевов Захар нашел сотку с пшеницей Егора Платоныча. Как ни старалась вытоптать ее Катерина Коншакова, но отдельные стебли выжили, поднялись и теперь стояли, отягощенные крупными спелыми колосьями.

- Такой сорт вырастили! И для кого! - застонал от боли Захар. - Для фашистской утробы. Теперь от него ни колоска не останется, ни зернышка. - И он пристально посмотрел на мальчика: - По чужим горохам умеешь лазить? По садам, огородам...