Кетцалькоатль (СИ) - Чернобровкин Александр Васильевич

Я выбрал стрелу с ровным каленым древком и бронебойным наконечником. Ради такого случая не грех пожертвовать ею. Хорошо прицелившись и натянув тетиву до уха, отправил стрелу в полет.

— Выстрел! — скомандовал я своим лучникам, хотя многие уже и так последовали моему примеру.

Моя стрела попала верховному жрецу в грудь в районе сердца. Рядом воткнулись еще четыре, отправленные моими подчиненными. Остальные попали в младших жрецов. Те, что стояли на самом краю, включая ахкина, покатились по крутому склону пирамиды к ее подножию, то есть к ногам моих воинов, которые бронзовыми топорами отрубили молча головы у трупов, накололи на копья и продемонстрировали защитникам города. Скорость и легкость, с какой мы обезглавили и жрецов, и весь город, привела майя в ужас. Над площадью прозвучал многоголосый то ли всхлип, то ли стон, после чего стоявшие на площади выполнили маневр куч чимал — разбежались в разные стороны, бросив оружие и маленькие щиты.

По моей команде воины-тольтеки зашли на площадь и опять перестроились, образовав большое, шириной в две шеренги, каре, в центре которого расположились лучники. Я всё никак не мог поверить, что можно вот так запросто победить, ждал, что майя придут в себя, соберутся с силами и нападут на нас. Вместо них к нам подошли жрецы, спустившиеся с трех других пирамид и упали сперва на колени, а потом легли ниц. Так понимаю, приготовились стать ритуальными жертвами.

— Встаньте! — рявкнул я, а после того, как выполнили мой приказ, отдал второй: — Идите к сбежавшим горожанам и скажите им, чтобы Кетцалькоатль прощает их всех. Пусть возвращались в город. Никого убивать или приносить в жертву не буду. Кетцалькоатлю человеческая кровь не нужна.

Судя по удивленным рожам жрецов, услышанное поразило не меньше, чем быстрое убийство их коллег. Не знаю, что показалось им большим святотатством — что их не будут приносить в жертву или что Кетцалькоатлю не нужна человеческая кровь. Подозреваю, что второе.

36

Майя из Тихоо и окрестностей называют меня Кукульканом (кук — птица кетцаль, кан — змей, то есть птица-змей или летающий змей). Этот бог у них руководит воздухом, ветрами, огнем, водой, строит города и назначает правителей. На счет стихий — это, конечно, не ко мне, а вот строительством и назначениями я, действительно, занимаюсь.

Сразу после захвата города я выгнал всех жрецов, чтобы некому было мутить воду, и распределил дома знати между своими последователями. Куда делись бывшие хозяева многих жилищ, понятия не имею. Никто не решился предъявить права на свое имущество. Наверное, ушли в другие города, где станут рядовыми гражданами.

Тех, кто служил в городском гарнизоне, я сперва отправил в Толлан вместе с сотней своих воинов под командованием Уэмака. Они отвезли туда трофеи, включая захваченные на море, и обменяли на бронзовое оружие и инструменты, а также предложили всем, желающим стать правящим сословием, перебраться на Юкатан. Таких набралось около тысячи. Как рассказал Уэмак, Толлан под руководством Матлакшочитля начал угасать. Старый дурак отменил многие мои нововведения, в том числе удобрение полей, мол, зерно воняет, зато вернул человеческие жертвоприношения. Поскольку запаса пленников не было, пришлось убивать горожан, юношей из бедных семей, что многим не понравилось.

К моменту возвращения каравана я разведал окрестности Тихоо. Южнее нас в трех днях пути находился город Ушмаль, который я навещал в будущем, как турист, а дальше, менее дневного перехода, Кабахаукан (Священная змея в руке). Восточнее в трех днях пути — Изамаль (Место, где всегда сыро), в пяти днях — Юук Хаб Нал (Семь поселений в чащобе), в шести — Талоль (Во впадине). Какой-то из них — будущая Чичен-Ица. Скорее всего, первый или третий, потому что второй самый маленький. Это не считая мелкие населенные пункты с одной пирамидой и деревни, которые находились в вассальной зависимости от больших. Одновременно я набрал и начал обучать две центурии из молодых юношей, как тольтеков, так и майя. Первых обучали на лучников, вторых — на копейщиков. Пусть смешиваются, образовывают консорцию из преданных только мне. В долгую побеждает тот, за кем пойдет молодежь.

Я встретил прибывших переселенцев возле ритуальной арки в начале (или конце⁈) сакбе. Уставшие после двухдневного перехода и многодневного плавания, они с надеждой смотрели на меня, а я — на них, на смуглые лица, по большей части глуповатые. Знать из них получится та еще, хотя дети наверняка вырастут мажорами. В путешествие в первую очередь отправляются пассионарии или, мне нравится это определение, люди длинной воли, как называли их монголы. У них есть энергия, которая поможет преодолеть многие трудности и обосноваться здесь. Я буду их опорой, они — моей.

— Отдыхайте после путешествия. Завтра я отправлюсь с армией для захвата двух городов майя. Если получится, то через несколько дней вы перейдете туда, получите хорошие дома, много еды и, главное, станете там правящим сословием: жрецами, воинами, купцами, сборщиками налогов, квартальными, — пообещал им.

Кто-то из переселенцев остановился у знакомых, воины — в казарме, сооруженной на окраине города, а остальные расположились на центральной площади между четырьмя пирамидами. Сезон дождей уже подходит к концу, так что не промокнут, а холодно здесь, в отличие от Мексиканского нагорья, не бывает даже зимой. Деревни, расположенные возле города, будут по очереди снабжать едой переселенцев до их убытия или моего возвращения, если что-то пойдет не так.

Проследит за этим Хочита, которая теперь живет со мной, не скрываясь. Я объяснил подданным, что Кетцалькоатль, принявший образ человека, приобретает в наказание те же потребности и проблемы. То есть рядом со мной должен быть кто-то, чтобы выедал мне мозг, иначе стану слишком умным. Вот когда вернусь на небо (или где я там должен быть⁈), тогда и откажусь от простых человеческих желаний. Самое забавное, что до сих пор не перестаю удивляться, проснувшись утром и увидев рядом с собой женщину. Хочиту это первое время пугало, но потом привыкла, что не надо больше скрывать наши отношения. С раздутым животом и не менее раздутым самомнением она любит расхаживать по улицам и выслушивать лесть от горожан. Подхалимаж здесь превышает европейский уровень, но не дотягивает до утонченного азиатского. С наплывом янки деградирует до североамериканского — тупого и назойливого.

37

Я уже привык, что города не похожи на те, какие навещал в будущем. Ушмаль тоже не подвел. Узнал я только так называемую пирамиду Волшебника, причем она была не самой высокой. Главная была с южной стороны центральной площади и ближе к жилому комплексу, в котором проживали жрецы. Они почти все, человек тридцать, взобрались на эту пирамиду, а воины, тысячи две, охраняли подход к лестнице, расположенной на северной стороне. Мы приблизились с востока и юга. Ушмальцы, видимо, решили, что мы хотим обойти главную пирамиду и стоявшую рядом, чуть пониже, и ударить с запада, и начали перестраиваться. Вооружены они были так же, как и тихоосцы. Самым дальнобойным оружием были копьеметалки. Кремниевые наконечники дротиков ломались, ударившись о наши большие и крепкие щиты. Любопытные жрецы перешли к южному крутому склону пирамиды, чтобы посмотреть, куда мы пойдем. Верховный жрец в разноцветном и довольно красивом головном уборе из перьев в семь ярусов, который поддерживала деревянная рама, закрепленная на спине, подошел к самому краю. Сзади стояли его помощники, так что отступить, уклониться у ахкина не получилось.

Я даже пожалел на верховного жреца каленую стрелу, использовал тростниковую, более легкую и быструю. Она попала в живот. Рядом и выше воткнулись еще несколько, из-за чего тело стало напоминать подушку для иголок. Ахкин начал клониться вперед, будто собирался нырнуть с пирамиды. Два помощника успели подхватить его, но тут же и сами были нашпигованы стрелами, не устояли на ногах и все трое заскользили юзом по крутому и «кочковатому» склону. Их примеру последовали другие жрецы, стоявшие на краю. Только небольшая часть осталась лежать на верхней площадке пирамиды и лишь два или три человека успели спрятать за жертвенный постамент в центре ее. Их всех выкосили двумя залпами полсотни лучников-тольтеков. Еще одним смели десяток жрецов, стоявших на соседней пирамиде.