Завещание с того света - Татьяна Гармаш-Роффе

Во-вторых, он чувствовал свой долг перед Машей. Да, Копылов прав: если даже и удастся детективу докопаться до истины, то никуда ее, истину эту, не понесешь. Но ведь Алексей и не собирался. Он работает на Машеньку, это ей нужен ответ. И никому другому докладывать о результатах расследования он не намерен. Будет, конечно, ей больно, если убийцы останутся безнаказанными, – но после получения загадочного голубиного письма она знает, что ее отец не случайно слетел в пропасть. Он убит. И ей нужны хоть какие-то объяснения. «За что?!» – вот первое восклицание, которое вырывается у людей, узнавших об убийстве дорогого человека. «За что?!» – кричит сам человек при виде наведенного на него пистолета. И ответ на этот вопрос первичен.

Кто написал голубиное письмо, зачем? Маша уже хоть как-то смирилась со смертью отца в ДТП за прошедший месяц – кому понадобилось бередить ее раны и втягивать в опасную игру? Причем из слов Копылова получается, что у Донникова было только два близких друга, которым он доверил тайну: он сам и Алан Бицаев. И ни тот, ни другой письма с голубем не присылали. Бицаев в Адыгее и вряд ли сумел бы такое сложное мероприятие оттуда организовать; Копылов о письме вообще ничего не знал. И главное, считает дело столь опасным, что требует немедленно свернуть расследование. Тогда как письмо, ровно наоборот, расследование инициирует…

Вернулась Маша, проводив Виктора Павловича, принялась разливать чай. По тому, как они с Игорем бросали друг на друга взгляды – теплые такие и радостные взгляды, – Кис окончательно понял, что между ними завязались отношения. Они еще ничего не значат, им день от роду, и завтра можно передумать, причем довольно безболезненно, и сделать вид, будто ничего и не было…

Можно. Но Алексей знал: Игорь не просто поддался чарам Машеньки. Он позволил себе поддаться. Никто не может нас очаровать, пока мы не готовы быть очарованными. Значит, место Кристины в его душе если еще не полностью освободилось, то уже частично.

Алексею это представлялось всегда наглядно, как на детском рисунке: будто в душе человека есть некое широкое сиденье и его целиком занимает тот, кого он любит. По-королевски занимает, как трон. Но когда любовь почему-либо ослабевает, то любимый человек подвигается, подвигается на сиденье, пока не окажется на краешке. И тогда рядом с ним образовывается свободное местечко, которое может занять новый человек… Дальше бывает по-всякому, но чаще всего тот, кто сдвигался к краешку, в конце концов с него падает. А новая любовь по-хозяйски усаживается на трон.

Но все эти подвижки и подсидки происходят не сами по себе, а с нашего позволения. Или с нашего попустительства, неважно. Поэтому Кис так и выразился: Игорь позволил себе поддаться чарам другой девушки. Маша прелестна, спору нет, но еще месяц назад Игорь бы сказал себе: СТОП. У меня есть Криска. А сегодня он позволил себе если не конкретное «да», то «может быть»…

А не рано ли? У Криски, вероятно, временные заморочки, с ней надо просто поговорить. А уж потом решать.

Не его это, конечно, дело. Алексею не пристало вмешиваться в чужие любовные отношения. Игорь взрослый парень, а Кис ему не папаша…

Но ему было больно думать, что Игорь мог так легко отказаться от Кристины при первой же трудности в отношениях. Тем более что до сих пор у них все шло так гладко! Он любил их обоих и, честно говоря, думал вскоре погулять на их свадьбе…

– Виктор Павлович рассказал вам что-то важное? – сдержанно спросила Маша, ставя на стол выпечку, хотя глазки ее так и сверкали от желания узнать суть тайного разговора.

– Пока не знаю.

– Как это? – удивилась девушка.

– Я получил кое-какую информацию, но мне необходимо ее обдумать. У меня не было для этого времени. Обычно я предаюсь размышлизмам в своем персональном кабинете, – улыбнулся он. – Иначе у меня не получается.

Игорь уловил, что шеф находится в затруднительном положении.

– О, ты знаешь, это уже практически легенда! – весело заявил он. – Алексей Андреевич ДУМАЕТ! Замрите все!

– Так что же, – разочарованно откликнулась Машенька, – выходит, мы целый день собираем информацию, а у вас нет ни одного вывода?

– Есть. Целая куча. Но эту кучу надо привести в порядок, выстроить в цепочку, придать ей вид логичный и завершенный. Завтра, Машенька. Дождись завтрашнего дня, и, обещаю, я тебе выдам что-то внятное. Лады?

Маша удрученно кивнула. Алексей поставил опустошенную чашку на блюдце. Игорь, поняв знак, быстро допил свой чай. Детективы поднялись.

– У тебя какие планы на завтра?

– Урок вождения в одиннадцать.

– В Москве? На Ленинском, как в прошлый раз?

– В Москве, но инструктор хочет меня потренировать на МКАДе. Это серьезное испытание, по его словам, и если я справлюсь, то смело могу идти на экзамен.

– А потом ты куда?

– Сюда. Домой.

– Как только закончишь урок, позвони мне. Может, надо будет встретиться.

Выходя из дома Донниковых, Кис спросил Игоря, не забыл ли он взять Машин отчет.

Игорь не забыл. Кис протянул руку, и Игорь вложил в его ладонь несколько листков, исписанных круглым детским Машиным почерком.

Они спустились со ступенек, сели в джип. Алексей наладил навигатор и тронулся.

– Что-то пошло не так, Кис? – спросил Игорь.

– Пока не знаю, – уклонился от прямого ответа детектив, – слишком много информации, причем противоречивой. Мои мозги еще не успели ее обработать, я Маше правду сказал.

– Ну-ну, – недоверчиво произнес ассистент.

Алексею было понятно, почему недоверчиво: Игорь знал, что в трудных случаях шеф любил рассуждать вслух, внимательно слушая реплики своего ассистента, частенько полезные. А тут вдруг повышенная секретность… Но ту часть информации, которую детектив получил от шофера, а позже у Лиды, рассказать вполне можно, счел Алексей и пустился в повествование.

– Мотоциклист, – задумчиво проговорил Игорь, когда шеф умолк, – везде мотоциклист…

– Доказательств, что в мединституте был тоже он, нет. Но думаю, он. В трех из четырех покушений засветился мотоциклист. Логично предположить, что на все наняли одного и того же человека.

– Конечно. А там, в институте, какие могут быть доказательства? Он же не круглый идиот, чтобы нападать на академика со шлемом под мышкой! Он или не на своем мото приехал, или… Ну, на улице шлем он оставить не мог: враз украдут, сам знаешь. Зато, я уверен, расспроси мы вахтера, тот припомнит, как сторожил чей-то шлем за сотенку.

– Если у них там есть вахтер… Съезди завтра в этот институт, я тебе адресок запишу. Вдруг он так-таки существует и даже сумеет дать устное описание этого парня! Он ведь видел его без шлема.

– Заметано, – кивнул Игорь. – Кис, а что тебе Копылов рассказал? На тебе лица не было, когда ты с прогулочки вашей вернулся.

– Ничего особенного. Я просто устал… Скажи-ка, – Алексей посмотрел на парня, – у тебя что-то с Машей намечается?

Нужно было срочно сменить тему в силу ее повышенной секретности и клятвенного обещания детектива детали беседы с академиком Копыловым не разглашать. И Кис не нашел ничего лучшего, как завести разговор о делах сердечных.

– Она мне нравится.

– Мне тоже, – пожал плечами детектив. – Но из этого еще ничего не следует. А у вас, судя по переглядушкам, что-то уже следует…

– Я знаю, к чему ты ведешь. Поэтому информирую тебя, не дожидаясь вопроса: Кристина мне сегодня позвонила и сообщила, что получила грант из университета Монреаля.

– По социологии? Криска ведь социологию изучает, память мне не изменяет?

– Ее самую. А в Канаде социология как наука очень развита.

– Так это здорово? Или нет?

– Смотря для кого. Она уезжает в Канаду на год.

– Вот как…

– Вот так. Сказала, что за это время, вдали от меня, она надеется в себе разобраться. И преодолеть комплекс благодарности.

– Ага…

Алексей решительно не находил слов, чтобы как-то Игоря поддержать. Похоже, что совсем недавно выросло новое поколение женщин, у которого ценности ощутимо отличались от поколения предыдущего. Его жена, Александра, с боем отвоевывала свою личностную независимость; а нынешним девушкам эта независимость будто изначально, при рождении, в пеленки подложена. Пусть не всем, но многим. И это хорошо, конечно. Только непривычно. Особенно в пору, когда надо создавать семью. Раньше все они, за редким исключением, были такими «курочками», как Лена, как Лида, – мужчины их не уважали, но алгоритм их душевно-жизненных устремлений был потенциальным женихам понятен и приятен. А нынче исключения становятся правилом, приводя в растерянность будущих мужей…

Некоторое время они ехали молча. Темнело, вдоль шоссе вспыхнули мощные фонари, мгновенно сделав обочины совсем черными.

– Ночью я заходил к Маше… – вдруг произнес Игорь. – Пока ты беседовал с бабушкой. Я услышал, что она плачет, и вошел в ее комнату. Ничего не было, не думай, мы даже не разговаривали, я просто присел на краешек кровати и гладил ее по волосам, пока она не заснула… Кис, я впервые за долгое время почувствовал себя нужным, полезным. Потому что Криска слишком независима, ей никогда ничего не надо, со всем она справляется сама, отвергая мою заботу… А когда я попытался сделать ей предложение, то…