Христианство и церковь глазами ученого атеиста - Г. Старченков

Более того, Бог Сын проповедовал тунеядство: “Посему говорю вам: не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться”. У Него была оригинальная аргументация: “Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их”. “Посмотрите на полевые лилии, как они растут: ни трудятся, ни прядут”. “Итак, не заботьтесь о завтрашнем дне и не говорите: “что нам есть?” или “что пить?” или “во что одеться?” Потому что всего этого ищут язычники, и потому что Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всем этом” (Мф., 6:25, 26, 28, 31, 32, 34). А посему “просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам, ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят” (Мф., 7:7, 8). И в молитву Иисус предлагает включить требование к Господу: “Молитесь же так: Хлеб наш насущный дай нам на сей день” (Мф., 6:11). Однако истории не известны случаи, чтобы хотя бы один молящийся мог таким способом прожить жизнь или хотя бы месяц.

Для коммунистического общества важные иные ценности: “Труд создал человека”, “Кто не работает, тот не ест” или следующее утверждение: “Владыкой мира станет труд”. Только труд может обеспечить счастливую жизнь на этом свете.

Поэтому коммунисты защищают прежде всего человека труда, человека эксплуатируемого и ограбленного. Христианство же сидит на двух стульях, воздавая хвалу бедному и одновременно богатому. Все церковники, христианские и иные демократы, а также некоторые социалисты и коммунисты любят повторять фразу Иисуса: “Удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царствие Божие” (Лк., 18:25; Мк, 10:25). Но Христос правильно заметил, что “обольщение богатства заглушает слово, и оно бывает бесплодно” (Мф., 13:22). Бесплодным оказалось именно вышеприведенное речение.

Церковь фактически придала бoльшее значение иным высказываниям Иисуса, которые следует напомнить: “ибо всякому имеющему дастся и приумножится, а у неимеющего отнимется и то, что имеет” (Мф., 25:29). Эти слова повторяет и другой апостол: “Ибо кто имеет, тому дано будет, а кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет” (Мк., 4:25). Ограбленному до нитки остается только божественное утешение “Претерпевший же до конца спасется” (Мф., 24:13).

В этой связи нет достаточных оснований для распространенного мнения, что истинное христианство пережило метаморфозу, превратившись из религии обездоленных в религию богачей. Видимо, Иисус хотел привлечь к себе и тех, и других, и посему угождал и бедным и богатым. Но приемлема ли такая позиция для коммунистов?

Видимо, апостолы сообразили, что неработавший Христос не смог правильно оценить значение труда в развитии человечества. Поэтому Его ученик уже утверждает нечто противоположное: “Трудящийся достоин пропитания” (Мф., 10:10). Или еще более точное: “Если кто не хочет трудиться, тот и не ешь” (2 Фес., 3:10). Вот эти исправления наставлений Христа, практически, полностью совпадают с принципами коммунизма.

Если же придерживаться установок Христа, то сегодня уже не надо трудиться ради восстановления народного хозяйства, разрушенного демогеростратами в период перестройки и, особенно, в годы реформ. Достаточно соблюдать предписания Господа и верить в райскую загробную жизнь.

Библия признает только тот творческий труд, науку и всякую мудрость, если они исходят “свыше”, а ежели “от человеков”, то это все “бесовское”. Поэтому мыслить следует в рамках божественного, что вытекает из соответствующего наставления: “Бог же терпения и утешения да дарует вам быть в единомыслии между собой, по учению Христа Иисуса” (Рим., 15:5). В противном случае, как говорил апостол Павел, “погублю мудрость мудрецов, и разум разумных отвергну” (1 Кор., 1:19). Так Библия выдвигает дилемму для творческого человека: или единомыслие, или погибель. Несовместимость христианства и науки очевидна.

Такая же ситуация сложилась и в России с принятием православия. Историк Ключевский писал: “Наука и искусство ценились в древней Руси по их связи с церковью как средства познания слова божия и душевного спасения” [“Курс русской истории”. М., 1987, т. III, с. 266]. Поэтому православие играло роль тормоза для развития национальной науки и культуры.

Беспристрастные составители “Энциклопедического словаря” Брокгауз и Ефрон отмечали в начале ХIХ в.: “Развитие наук, преимущественно, естественных… послужило бы сильнейшей помехой поступательному движению христианства… так как эмпиризм несовместим с атмосферой чуда, в которой христианство выросло и окрепло”. Другую сторону религии подчеркнул Г. В. Плеханов: “Бог есть иллюзия. Но это крайне вредная иллюзия: она связывает разум”. Да, она безусловно связывает разум верующим и в определенной мере сторонникам фидеизма, в том числе, части коммунистов, которые, в отличие от атеистов, теряют свое свободомыслие.

Важнейшей составляющей успеха КПСС было то, что она, отстранив религию от государства и школы, содействовала развитию научного многомыслия. Наука в СССР превратилась в мощную движущую силу, которая позволила добиться паритета с американской наукой во многих областях теории и практики. И сама КПСС долгое время оставалась творческой и целеустремленной.

Вирус христианства, проникая в коммунистические движения, наносил им непоправимый ущерб. Когда некоторые компартии Европы стали принимать в свои ряды верующих, это моментально вызвало опасение, что произойдет размыв коммунистической идеологии. Ведь хорошо известно, что чем шире поток, тем мельче русло. Коммунистическое движение стало замедляться, качественный состав коммунистов снижался, сами компартии деградировали и были выброшены на обочину политической жизни Франции, Италии и других государств, в политической жизни которых стали доминировать крайне правые силы. Аналогичная судьба может постигнуть КПРФ, начавшую принимать в свои ряды православных, мусульман, иудеев или буддистов. Здесь возможны два варианта: либо партия отказывается от веры в Бога, либо она отказывается от идеалов коммунизма.

Апологет религии Зоркальцев утверждает, что нет религиозной проблемы в Коммунистических партиях Греции, Италии, Кубы, Кипра. Здесь следует принять во внимание два следующих обстоятельства. Во-первых, коммунисты буржуазных стран по своему воспитанию — верующие. И подобно многим российским революционным демократам ХIХ в. им предстоит пройти путь от веры к безверию (в настоящее время распространено убеждение, что все население индустриальных государств идет по пути секуляризации). Во-вторых, коммунистические партии подавляющего большинства стран Запада не играют решающей роли в общественной жизни и даже в случае прихода к власти едва ли смогут радикально изменить положение трудящихся масс.

У коммунистов есть такое понятие, что “практика — это критерий истины”. И практика показывает, что хотя КПРФ постоянно заигрывает с Патриархатом, а некоторые ведущие коммунисты свершили обряд крещения, тем не менее общий язык так и не найден.

Алексий II по-прежнему публично заявляет о предпочтительности существующего политического режима, позволившего ему стать олигархом. Поэтому он призывает не только прихожан, но и всех граждан поддерживать власть на выборах. Так, в Нижнем Новгороде церковь призывала в 2001 г. голосовать за действовавшего губернатора-демократа, а не за кандидатуру коммуниста. Но поскольку народ не верит ни в Бога, ни в церковь, он избрал новым губернатором коммуниста. Но коммуноборчество остается краеугольным камнем РПЦ.

Наконец, у некоторых коммунистов сохраняется иллюзия “соборности” РПЦ. Но эта “соборность” не выходит за рамки стремления увеличить число приходов. Более того, беспристрастные историки могут зафиксировать, что активизация православия привела к падению Византии, содействовала распаду России в 1917–1918 гг., способствовала упразднению СССР в 1991 г. Утерю церковью “соборного духа” признавал даже Бердяев.

В настоящее время есть слишком мало оснований рассчитывать на новый поворот политики РПЦ. Тем более не следует полагаться на поворот, о котором мечтал Бердяев: “Осуждение церковью капиталистического режима, признание церковью правды социализма и трудового общества я считал бы великой правдой [с. 147–148].

Тем не менее коммунисты, как и атеисты, могут найти общий язык с верующими по ряду вопросов. Речь прежде всего может пойти о совместных выступлениях против поляризации российского общества, роста нищеты и бесправия все бoльшей части населения, против национализма в ряде регионов страны, против криминализации власти и общества, против деградации народа и против дебилизации молодого поколения. Общие интересы могут быть найдены при воссоединении отдельных частей бывшего СССР, против экспансии НАТО на Восток при защите целостности и суверенитета России. Общим может стать противодействие внешней духовной агрессии. Возможны и другие области совместного сотрудничества, которые широко обозначены в Программе КПРФ: “в национально-освободительной борьбе за спасение России союзниками КПРФ могут быть и религиозные объединения всех традиционных конфессий”. Да, союзников, в том числе верующих, находить надо. Но не надо тащить их в ряды партии.