Шах нефтяному королю - Сергей Соболев

Старик за эти годы почти не изменился. Только пиджак на нем был другой, домашний, без наградных планок. Сохраняя молчание, он серьезно осмотрел нежданного визитера, буквально от макушки, залепленной большим куском пластыря, и до разношенных коричневатых туфель.

Его изборожденное морщинами лицо вдруг разгладила добрая улыбка:

– Ну, здравствуй, сынок! – сказал он, обняв за плечи дорогого гостя. – Наконец… А я уж думал, ты к нам так никогда и не приедешь.

Глава 16

Ильдас Хорхоев, руководствуясь своим богатым жизненным опытом, в котором наряду с удачными свершениями имели место также крупные провалы, не стал с первых минут их знакомства давить на свою гостью.

Большой соблазн – попытаться решить все одним махом… Но что прикажете делать, если девушка вдруг упрется? Если она напрочь откажется выполнять предъявленные ей требования? Кромсать на куски ее молодое, красивое, цветущее тело? Пытать самым безжалостным образом, благо опыт такой имеется? Ломать ее психику? Сдирать с нее лоскутами не только кожу, но и саму человеческую оболочку, играя на обнаженных, пульсирующих болью нервах? Добиваясь при этом от нее тупой, рабской покорности?

Но сколько на это может уйти времени?

И где гарантия, что самые безжалостные методы принуждения, если попытаться применить их к этой молодой женщине, способны дать нужный Хорхоеву результат?

Человеческая психика – дело темное, до конца никем не понятое. Раз на раз не приходится… Одного чуть припугнешь, придушишь малость, так он сразу на все подписывается. Другой тихо скажет «нет», и ты хоть на куски его режь, все равно того, что нужно, от него не добьешься.

Вот так они с Бекмарсом, к примеру, обожглись на Рассадине, самом близком приятеле покойного старшего брата. Сначала по-хорошему пытались решить с ним «вопросы», но терпения на долгие уговоры не хватило, поэтому взяли его в крутой оборот. И что же? Пока ни черта не добились… Николай уперся на своем, все застопорилось, результат всей этой возни – нулевой.

Конечно, долго сюсюкать с этой девушкой он не собирается. На это у него просто нет времени. Но и с кнутом не стоит спешить. Не для того был устроен спектакль с ее мнимым освобождением, чтобы вот так сразу, не перепробовав других, бескровных технологий принуждения, брать ее в крутой оборот.

Девушка после всех этих пертурбаций выглядела не просто подавленной… она была в состоянии прострации. Складывалось даже впечатление, что она лишилась дара речи. Но если она все же играла, намереваясь выиграть время, то следует признать в ней большой актерский талант.

Ильдас попытался вкратце объяснить ей ситуацию, попутно выставив себя в роли благородного спасителя. Но его слова, кажется, падали в пустоту: Тамара в ответ на все его речи не произнесла ни единого слова.

Тогда, сохраняя участливый вид, он предложил «племяннице» принять душ, поужинать и отправиться отдыхать в выделенные для нее покои – после всех этих потрясений самое лучшее лекарство для нее – сон.

Отказавшись от ужина, Тамара тихим голосом спросила, может ли она отсюда позвонить. Ильдас поинтересовался: «Куда ты собираешься звонить, кому и на какую тему?» Поскольку девушка не спешила с ответом, он счел нужным кое-что ей объяснить. Он сказал, что ее похищение организовали люди, желавшие получить огромный выкуп не только с нее, но и с клана Хорхоевых. Эта акция была тщательно спланирована, а люди, пытавшиеся ее осуществить, были предельно терпеливы, раскидывая вокруг нее свою невидимую сеть на протяжении последних нескольких недель. Заказ, насколько известно Ильдасу, исходит от крайне влиятельной персоны, известного супербогача, он давно зарится на прибыльный нефтяной бизнес Хорхоевых. Семья, располагая лишь отрывочной информацией, приложила максимум усилий для того, чтобы установить точное местонахождение «племянницы», над головой которой к этому времени уже стали сгущаться тучи. Не хватило буквально нескольких часов, иначе удалось бы вовсе избежать столь печального поворота событий. Но, по счастью, наличие давних, надежных контактов на грузинской стороне, а также среди влиятельных людей из братского ингушского народа позволило в кратчайшие сроки установить место, где похитители намеревались удерживать какое-то время свою пленницу. Учитывая всю сумму обстоятельств, Семья, которую представляет здесь Ильдас Хорхоев, приняла рискованное, но все же единственно возможное решение: освободить «племянницу» силой, немедленно, не привлекая к этому сотрудников местных правоохранительных органов…

Сейчас, сказал Ильдас, они находятся в безопасном месте, у друзей, издавна связанных с Семьей. Но не все так просто… У клана Хорхоевых имеются недоброжелатели, и у одного из них, этого самого супербогача, в этих краях есть большие возможности. Они пробудут здесь еще сутки или двое, после чего, с соблюдением повышенных мер безопасности, перевезут «племянницу» в другое, более надежное место, где ей уже не будет грозить никакая опасность.

Учитывая все вышесказанное, следует на время ограничить контакты с внешним миром. Поэтому он и спрашивает, кому она собирается звонить и какую информацию намерена о себе сообщить.

Тамара выслушала все это, не проронив ни слова. Ильдас, внимательно посмотрев на нее, сказал, что у нее чрезвычайно утомленный вид и ей следует хорошенько отдохнуть. Это был единственный совет Хорхоева, которому Тамара решила последовать. В остальном она по-прежнему ощущала себя несвободной.

Теперь, после увиденного и услышанного здесь, она окончательно поняла, что угодила в самую настоящую западню.

До десяти часов утра Ильдас свою гостью не беспокоил, давая ей время полностью прийти в себя. Завтракали они вдвоем, в гостиной.

Прислуживал им мужчина лет тридцати пяти, с которым Хорхоев разговаривал по-чеченски. Женщин в доме, кажется, не было. Охраны тоже не видать, но это не означает, что ее нет. Тамара ведь толком еще не осмотрелась и пока не знает, в каком месте она сейчас находится.

– Почему так мало кушаешь, Тамара? – поинтересовался Ильдас, еще раз оглядев уставленный яствами стол. – Клюешь, как птичка…

– Я не голодна.

– А может, тебе не нравится наша кавказская кухня? Так ты скажи, не стесняйся! В Англии люди питаются по-другому, верно? Ты за все эти годы привыкла к другому питанию… Скажи, что тебе приготовить?

Попросить нашего повара поджарить яичницу с беконом? Или сварить овсянку на молоке?

– Я предпочту сидеть на диете, – глядя ему прямо в глаза, сказала Истомина. – Так будет продолжаться до тех пор, пока я не пойму, чего вы все от меня добиваетесь.

За ночь с девушкой произошла разительная перемена, и Хорхоев успел это заметить. На лице Тамары было написано спокойствие, пожалуй, даже чрезмерное в данной ситуации. При этом вид у нее был довольно отстраненный: Хорхоев буквально физически ощущал невидимую глазу преграду, которую возвела между ними эта особа.

– Я всегда знал, Тамара, что твой отец большой оригинал. Отправить дочь в чужую страну? Да еще в возрасте двенадцати лет? Гм… Он все так запутал, что едва не случилась беда. Впрочем… Теперь я ни в чем не склонен его винить. Мы одна кровь, мы части единого целого, и что бы ни случилось, мы обязаны помогать друг другу.

– Не понимаю, о чем вы говорите.

– Я говорю о том, что ты родная дочь Руслана Хорхоева… Пусть Аллах будет милостив к нему на небесах!

Он внимательно посмотрел на сидящую напротив него девушку, подумав про себя, что дочь Руслана – настоящая красавица. Но почему она никак не реагирует на его слова? Надо же… В ее лице ни один мускул не дрогнул!

– Тамара, я все понимаю, – сказал Хорхоев, нарушив повисшую в гостиной тишину. – Пусть я не все знаю пока о тебе, но твоя настороженность мне понятна. Расслабься, тебя никто не обидит… Кстати, можешь звать меня по имени. Если назовешь меня «дядя Ильдас», я тоже не обижусь.

– У меня нет «дяди», – сухо произнесла Истомина. – Нет такого человека, которого я могла бы признать родным дядей.

– Но ты ведь не будешь отрицать, Тамара, что мой покойный старший брат Руслан – твой родной отец?

– Полагаю, вы меня с кем-то спутали. Не знаю, о какой Семье вы говорите, но лично вы к числу моих родственников не принадлежите.

Ильдас Хорхоев мягко улыбнулся, так, словно сделанное только что заявление лишь немного позабавило его. Он неторопливо промокнул губы матерчатой салфеткой. Затем вытащил из внутреннего кармана пиджака фотографии и, отставив в сторонку чашку с остывшим кофе, разложил их на столе перед Тамарой.

Всего снимков было три, два черно-белых и один, групповой, в цвете.

Сделаны где-то в начале восьмидесятых. На одном снимке запечатлен Руслан Хорхоев, на другом молодая красивая светловолосая женщина, с которой он жил в гражданском браке. Третий, цветной, представлял из себя некий синтез: двое взрослых, мужчина и женщина, а также пятилетняя девочка с огромным бантом на светлой головке на руках у отца…