Чака - Марат Брухнов

Вражеский крааль решено было предать огню, что же касается его обитателей, то вопрос этот разрешился сам собой — воспользовавшись сгущающимися сумерками, они разбежались по вельду, и занятый раной Чаки Мгобози просто махнул на них рукой. Скот, обнаруженный в загоне, Нгобока поручил присмотру молодых воинов, и в отблесках догорающего крааля они расположились на ночлег с тем, чтобы утром двинуться в обратный путь.

Чаку немного лихорадило. Удар топора пришелся точно по тому месту, где виднелись еще белесыми пятнами рубцы от когтей леопарда. Несмотря на победу над столь грозным противником, его не оставляло чувство неудовлетворенности. Что сделал он в своей жизни такого, чего не сделал бы любой другой? Черная мамба, леопард или этот поединок с Великаном — вот, собственно, и весь перечень его скромных подвигов, а ведь каждый из них чуть было не стоил ему жизни. А что доказал он ими? Пожалуй, только то, что он немного ловче, сильнее или храбрее первого встречного пастуха, охотника или воина. А ведь мать предрекала ему величие и власть. Видимо, понимая шаткость своих надежд, Нанди, мать его, и придумала эту историю о загадочном Исанусси.

Чаке уже давно случалось ловить робкие и почтительные взгляды, которыми награждали его юноши полка Изи-цве. Робость и почтение эти он долгое время относил на счет своих воинских подвигов. Но вот однажды, когда он возвращался к ночному костру с охапкой сухого тростника — дело было в походе, — ему довелось услышать удивительную историю. Поначалу Чака даже не понял, что речь идет о нем, однако, услышав свое имя, прислушался, скрытый от сидящих у костра собеседников ночным мраком. Из рассказов следовало, что в раннем детстве, видимо еще на землях э-лангени, ему явился некий могущественный повелитель духов и в обмен на что-то — Чака так и не понял, на что именно — посулил ему власть над всем сущим. Великий змей — Дух вод якобы тоже одобрил эту сделку, и вот теперь безвестному ранее сыну вождя зулу удача сопутствует во всех его начинаниях. Плата же за все эти благодеяния настолько страшная, что и называть ее опасно, ибо духи эти злы и требуют невиданных жертвоприношений. Только расслышав имя этого загадочного повелителя духов — Исанусси, Чака вдруг вспомнил далекую и тревожную ночь в краале Гендеяны, когда его мать Нанди, охваченная страхом за судьбу сына и вконец измученная свалившимися на нее невзгодами, выкрикивала проклятья и пророчества при жалком свете догорающего очага. Да, именно тогда впервые было произнесено при нем это странное имя — Исанусси. Но тогда оно как-то не запало ему в память. А может, и запало — ведь не зря ему сразу же припомнилась та ночь! Великий змей — Дух вод?.. Как гордилась некогда Нанди убитой им черной мамбой, как часто и по любому поводу заговаривала она о его мальчишеском подвиге! У мтетва же, куда Чака попал почти юношей, поступок этот уже ни у кого не вызывал восхищения. Чего же иного следует ждать от такого рослого и сильного парня! Вот тут-то, по всей вероятности, скромная мамба его детских лет и превратилась в рассказах матери в загадочного Великого Змея. Только тогда Чака понял, почему это Буза вдруг поинтересовался, что это за история произошла у него со змеей. Чака, растерявшись от неожиданного вопроса, не понял, в чем дело, а потом, окончательно смутившись, ответил, что в детстве ему удалось убить черную мамбу. Буза испытующе глянул на него и отпустил, не сказав больше ни слова. А Чака потом еще долго раздумывал, с какой это стати такая безделица могла заинтересовать столь прославленного военачальника. Неужто и до него дошли эти басни?

И если в ту ночь Чака не подошел к костру и не опроверг рассказчика, причиной этому были скорее всего неловкость и смущение. Потом он постепенно свыкся со своей странной репутацией, и его даже забавляли страх и растерянность, отражавшиеся на лицах, когда ему удавалось застать врасплох глазевшего на него новичка. Что проку объяснять всем и каждому, что не было ни Исанусси, ни Змея — ведь его никто о них и не спрашивал. Сейчас Чака — командир сотни, но стал он им только благодаря своему ассегаю. А будь они у него — эти загадочные и всесильные покровители, — чего бы попросил или потребовал он у них? — Чего вообще добиваются люди? По-видимому, каждый своего.

Мгобози, например, больше всего любит добрую схватку и дружескую пирушку с полными колебасами пива.

Нгобока не менее отважен и значительно более рассудителен, но он спит и видит себя во главе своих любимых сокулу. И если Дингисвайо поможет ему стать вождем — а дело, видимо, этим и кончится, — Нгобока всю жизнь не забудет этого и будет верой и правдой служить своему покровителю, а лучшего, чем он, союзника и желать нечего.

А чего добивается сам Дингисвайо? Управляемый им народ мтетва уже подчинил своей власти многие племена. А многие стали, вольно или невольно, его союзниками или данниками. Великому, хочет он этого или нет, приходится постоянно совершать походы. Одни — для того, чтобы разгромить явного врага, другие — чтобы сбить спесь и привести к покорности уже побежденных, но своевольных подданных, а третьи — просто ради демонстрации силы мтетва и предупреждения возможных смут. Правда, сейчас никто не может противостоять этой силе, но примеру Дингисвайо последовали вожди соседних племен, понявшие наконец необходимость держать под рукой значительное число воинов.

…Костер догорал. Воин, которому было поручено поддерживать огонь, дремал на корточках, опираясь руками о копье и бессильно свесив голову. Чака собрался было прикрикнуть на него, но решил не прерывать хода своих мыслей и принялся подбрасывать сучья в костер. Большое полено, уже почти сгоревшее, вдруг выкатилось из костра, и искры посыпались во все стороны. Пытаясь водрузить его на место, Чака неосторожно задел раненую руку. Боль оказалась настолько сильной, что он буквально застыл под ее пульсирующими ударами. Только переждав, пока она немного утихнет, он осторожно пошевелил пальцами. Нет, ничего страшного, но повязку, наложенную Мгобози, придется сменить — она насквозь пропиталась кровью. Обнажив рану, он внимательно оглядел аккуратные швы, старательно наложенные Мгобози. Стянутая лубяными нитками рана вздулась и набрякла. Чака осторожно отер спекшуюся кровь и снова увидел давно уже зажившие шрамы от леопардовых когтей. Раны, полученные им на охоте и в бою, почти наложились друг на друга. Может быть, это не зря? Что, если это не простое совпадение, а какой-то знак ему или указание… Повязка из растертых трав, собранных сведущими знахарями, приятно холодила рану. О чем это думал он сейчас? Ах да, Дингисвайо. Великий, как добрый пастух, заботится о вверенном ему стаде. Так чего же добивается он? Тучнеют стада под его хозяйским оком, мир и благоденствие воцарились наконец на этих землях. Но слишком мягка отеческая рука Великого. Время от времени он, правда, направляет военную экспедицию и карает нарушителей своей воли, да ведь точно так поступает и пастух, окриком, камнем, а то и палкой возвращающий в стадо отбившуюся корову. Безумцем сочли бы, однако, того, кто метнул бы в нее копье. Но вдвойне безумен тот, кто выйдет против дикого буйвола без надежного копья, ибо тут не поможет окрик или камень — буйволы не знают хозяев, а брошенный камень только разъярит этих грозных животных, а тогда и копье не будет служить надежной защитой. Мелкие племена уже либо покорены мтетва, либо сами примкнули к союзу племен, возглавляемому Дингисвайо. Теперь мтетва противостоят главным образом сильные соседи, которые и сами не прочь окружить себя покоренными племенами. И Великий играет с огнем, когда, одержав очередную победу над сильным соседом, не вселяет в него благоговейный страх перед могуществом мтетва. Взять хотя бы эту последнюю кампанию против бутелези — второй раз выступают они против мтетва, а Пунгаше опять-таки отделался небольшой данью да заверениями в дружбе. А ндвандве или тембу, или гвабе? Да, Дингисвайо — великий пастух, но сейчас, пожалуй, наступает время охотников или воинов. Война и охота… Два знака на руке Чаки… Не тут ли кроется ответ на мучающие его вопросы? Неужто для того, чтобы стать великим воином, нужно прежде всего быть великим охотником?