Призрак - Кэт Блэкторн

Я пожал плечами.

— Я — хороший городской парень. Вольфганг высадил меня минуту назад, так что технически ты тоже меня подвозишь.

Покачав головой, она посмотрела вниз, прежде чем достать ключ из декольте. Ее декольте. Пошел я.

— Он забавный парень, но не думаю, что буду жить с ним.

Перед глазами мелькнуло красное.

— Прости? Жить с ним?

— Да, он не сказал тебе, когда подвозил? Он предложил пожить с ним в его общине. Там есть крошечный домик, он сказал, что я могу им пользоваться и все такое. Но я не знаю. Не хочу навязываться, и, учитывая все, что сейчас происходит в моей жизни…

— Старейшины все равно этого не одобрят, — я оборвал ее, пытаясь скрыть раздражение на друга. Мы никогда не обсуждали, что она останется с ним. Чертово животное просто хотело ее оседлать.

Блайт прошла к пассажирской стороне и, прежде чем нырнуть в машину, ответила:

— Хотя, судя по всему, они это сделали. Но это неважно.

Какого хрена? Фенрир управлялся самками, коллективными альфами. Хотя время от времени они выбирали исключительного самца, который становился альфой вместе с ними.

У них были свои порядки.

Как только я оказался внутри старой Хонды, вцепился в руль, и, благодаря темноте, мои эмоции были незаметны. Оникс и Вольф нуждались в быстром пинке по яйцам за то, что каждый из них пытался дурачиться с ней. Может, она и была великолепна, а я, может, и не являлся тем парнем, который ей нужен, но и они-то точно не были. И я не позволю им причинить ей боль. Я прибавил газа, и она выдохнула.

— Кстати, извини, что я упала в обморок во время твоей групповой терапии. Мне очень стыдно.

Бросив на нее косой взгляд, я ответил:

— Тебе нечего стыдиться, Блайт. Это тот псих, который преследует тебя, должен быть смущен. И наказан.

Неужели я произнес последнее вслух?

— Наказан? Боюсь, что добрый штат Алабама уже пытался и не смог наказать моего отчима. В данный момент... это просто неизбежно.

— Что просто неизбежно?

— Он найдет меня, Эймс. Ты видел пустое письмо. Он здесь. Или скоро будет. Это только вопрос времени, когда он поймает меня, и все будет кончено. — Не думая, я свернул с шоссе. Блайт вскрикнула, врезавшись в приборную панель. — Какого черта?

Машина с визгом остановилась на пыльной обочине. В тот момент я не мог спрятаться — может быть, это была луна, и она, и Хэллоуин, и этот чертов танец — я не мог, черт возьми, спокойно сидеть здесь и слушать, как она говорила о том, что ее могли убить. Я взял ее за подбородок и наклонил к себе. Ее карие глаза расширились под этой дурацкой маской, которую она ещё не сняла. Мне нравился ее темный макияж, но в тот момент я ненавидел Лису. Она не была Лисой. Я хотел нарисовать на ее лице свою маску с черепом, чтобы все знали, что она моя. Убрать с нее оранжевый и вернуть в черный. Она носила много черного, и мне это чертовски нравилось.

— Этого не случится, Блайт. Я могу, блядь, поклясться тебе в этом. Этот ублюдок не прикоснется к тебе, не найдет тебя, не заговорит с тобой, блядь, ничего.

— Как ты можешь обещать это? — прошептала она, голос мелко дрожал в надежде и страхе. Я никогда раньше не хотел раскрыть себя. Желание поделиться своей историей и истинной сущностью никогда не возникало. До этого момента. В этот момент все, что я хотел сделать, это предложить ей каждый из моих секретов на серебряном блюде. Чтобы она съела их, носила как украшения или выбросила совсем, — если бы это делала она, я был бы не против. Эта мысль схватила меня за горло и крикнула, что я терял контроль. Моя решимость по отношению к ней уже висела на волоске, и эти щенячьи глаза не помогали. Возможно, следовало сказать ей об этом тогда. Возможно, все стало бы проще, если бы она в ужасе убежала, увидев во мне монстра, которым я на самом деле являлся. Но я хотел еще немного попридержать эту фантазию. Пока что я мог быть ее врачом-терапевтом. Ее неловким знакомым. Какая-то часть меня хотела, чтобы я действительно был им. Что однажды я проснусь, темнота исчезнет, и эта кожа, которую я носил, стала моей навсегда. Это были редкие дни, когда я позволял себе притворяться, что именно этого и хотел. На самом деле я хотел своего монстра. Я был чудовищем. Правда не освободит меня. А лишь прокляла бы меня. Воздух между нами стал тяжелее, когда мой взгляд упал на ее губы. О, почувствовать ее сладкий язык... Она приоткрыла губы и втянула воздух. Тоже почувствовала это?

Вопреки всем инстинктам я ослабил хватку.

— Ты будешь удивлена тем, что я могу пообещать, Блайт.

Когда я выехал на главную дорогу, она откинулась на сиденье и натянула на себя мою куртку, в машине было слышно лишь ее дыхание.

— Тысяча девятьсот сорок первый, — пробормотала она, проводя пальцем по выцветшей ткани цвета морской волны. — Это винтажная куртка?

— Да, — ответил я, пытаясь стряхнуть с себя грызущие эмоции. Что она со мной делала?

— Мне нравится.

— Оставь её себе. — Перебил я. — Не хочешь остаться со мной на ночь? Если ты волнуешься или боишься, я бы предпочел, чтобы ты была там, где чувствуешь себя в безопасности. — Я провел рукой по волосам. — Если ты чувствуешь себя в безопасности со мной, то отлично.

Ее глаза слегка сузились, оценивая меня. На мгновение меня охватило беспокойство. Неужели она считала, что я — мерзавец? Так и было, но все же. Похоже, она не заметила, что танцующим с ней засранцем в маске был я, так что это было очко в пользу Эймса.

— Я правда чувствую себя в безопасности с тобой, — ответила она через мгновение, и я расслабился. — Но мне нужно сделать это самой. Я ценю твою доброту, но не могу втягивать в это.

Я насмешливо ответил:

— Я уже в этом участвую.

— Потому что я тебе небезразлична как пациент, или как объект благотворительности, или как ты там меня видишь, — пробормотала она, и в этот раз ее голос звучал тверже, чем раньше. Даже если меня раздражали эти слова, мне нравилась маленькая искорка борьбы, которую я чувствовал за ними. Как тогда, когда я пригласил ее на танец, а она посмотрела так, будто хотела ударить меня по яйцам.