Маленькая для Шопена (СИ) - Соболева Ульяна ramzena

Мы с Виктором познакомились на аукционе в Праге. Я отдыхала там в подругой Вероникой, а он… я никогда не знала чем, как и когда он конкретно занимался. Но могла предположить, что то, что мне было позволено видеть это лишь частица айсберга.

Знаете есть мужчины красавцы, мужчины от которых у женщин захватывает дух, едва они только на него посмотрят. Так вон таким не был. НО! Все женщины сходили от него с ума. Он излучал эту ауру сексуальности, эту магическую силу, властность, интеллект, превосходство над другими. Он сочился тестостероном. Его шрамы, его хромота, его непослушные русые волосы и светлые ледянисто голубые глаза. Я попала под его чары мгновенно. Я, Вероника… и, наверное, все женщины с кем он общался. Он давал каждой почувствовать себя значимой, сексуальной, сногсшибательной на каждую мог посмотреть так, что щеки начинали пылать и становилось влажно между ног. Нет, он не был красивым. Он был всегда умопомрачительным, галантным и в тоже время грубым, дерзким. Он перебил мою цену на картину, а потом просто подарил ее мне.

И я влюбилась. Адски, дико влюбилась в него. Правильная, воспитанная девочка, выращенная в интеллигентной семье, которой пророчили принца на белом коне. Я влюбилась в хромого Шопена, которого боялись в нашем городе, у которого была репутация бабника, бандита и головореза.

Он красиво за мной ухаживал. Водил в рестораны, вкусно кормил, покупал подарки. Потом захотел познакомиться с моими родителями. У нас еще не было секса как такового, но я уже знала, что такое оргазм от его дерзких пальцев и могла кончить, когда он просто лизал мои соски и покусывал самые кончики хрипло приговаривая как вылизывал бы сейчас мой клитор.

Никто не был со мной настолько пошло откровенным, настолько властным и умелым, настолько изощренным, что только одно слово могло заставить меня раскраснеться от возбуждения. Я не была девственницей, но с ним… с ним я чувствовала себя невинной до такой степени, что мне казалось даже мои мозги еще девственны. Это был дьявол секса.

К моим родителям мы приехали в одно из чудесных осенних воскресений. Мама испекла свой коронный тыквенный пирог с орехами, приготовила мясо по-португальски. Салаты с устрицами, красной рыбой. Я хотела удивить Шопена, поразить его, я хотела, чтоб ему понравились мои родители. Но никак не наоборот. Я боялась, что это ему не понравится моя семья…Хотя девушки часто бояться обратного.

Мой отец Лобачевский Анатолий Владимирович. Известный человек. Депутат, популярный политик и скорей всего будущий мер города. Моя мама занималась домом и благотворительностью, аукционами в пользу детских домов, волонтерством. Отцу Шопен понравился. Я это сразу увидела. Они поздоровались, Виктор пожал ему руку и отец прищурился, рассматривая моего …Боже я никогда не знала, как его назвать. Я называла его своим мужчиной.

- Что вам понравилось в моей дочери, Виктор, - спросил его отец, пригубив бокал вина и заставляя меня поджаться от ожидания ответа.

- Скорее спросите, что мне в ней не понравилось?

Отец немного нахмурился, но спросил.

- И что же не понравилось.

- Абсолютно ничего. Ни одного изъяна. Все идеально.

Папа ухмыльнулся и приподняв бокал осушил его до дна, потом посмотрел на маму. Та, как и все женщины уже попала под обаяние Шопена и глаз с него не сводила.

- Какие у вас намерения?

- Хочу жениться.

Ответил он и у меня сердце в горле забилось. Я об этом даже и не мечтала. Все что угодно ожидала только не вот этого «хочу жениться». Все тело затряслось в предвкушении. Что же ответит отец. Согласится ли он.

- Недурно…а что вы можете предложить моей дочери?

- Стабильность, уверенность в завтрашнем дне.

- Хм… я думал вы скажете любовь, счастье.

- Разве счастье не в стабильности? А любовь…слово любовь красиво смотрится в книгах и в кино. Я хочу намного большего чем любовь – совместного будущего, общего завтра.

- Звучит многообещающе.

- Звучит правдоподобно. Золотых гор не стану обещать.

- А чего сами ждете от этого брака?

- Думаю все чего я от него жду, Татьяна мне даст.

- Но вы же любите Танечку? – спросила мама, подкладывая ему в тарелку мясо и поливая соусом.

- Несомненно! – ответил Шопен.

Наверное, стоило уже тогда обратить внимание что он никогда не говорил мне, что любит. Никогда не обещал любить, никогда даже не произносил этого слова. Потому что такие, как он не умеют любить. Не умеют отдавать всего себя. Тогда я, наивная дура, повелась на эту стабильность, на эту уверенность в завтрашнем дне. На уверенность в том что завтра тебя не будут любить так же как и сегодня.

После знакомства с родителями у нас был первый секс. В машине. Запредельный, страстный секс после которого я потеряла голову окончательно и была готова на что угодно ради этого мужчины.

Я училась у мамы готовить, я взяла курсы по дизайну интерьера, я читала умные книжки по философии, политические и исторические мемуары. Я должна была соответствовать. Мне хотелось, чтоб он оценил, похвалил. Несмотря на то, что он побывал у меня дома я у него еще не была. А мне хотелось. Ужасно хотелось увидеть, где и как он живет.

Мы тогда уже были вместе несколько месяцев. И я, наверное, настояла, чтобы мы приехали к нему. Вот тогда я ЕЕ и увидела. Дикое существо с огромными глазами, худющим телом, острыми коленками и роскошными пшеничными локонами. Похожа на херувима и в то же время на очень опасного маленького хищника.

- Кто это?

- Это Лиза и она живет у меня.

- Твоя родственница?

- Можно и так сказать. Она просто моя.

- Где ты ее взял?

- Не люблю, когда задают слишком много вопросов. Я уже сказал она моя и она живет здесь и будет жить здесь пока я этого хочу.

Тогда я решила не задавать много вопросов и не злить его. Тогда мне подумалось что это и правда какая-то родственница и это ненадолго. Зачем ему взрослый ребенок если это не его семья.

Я ошиблась… мне стоило прислушаться к этим ноткам, когда он говорил «моя». Он никогда не уточнял кто его. Кто она в этом доме. Он просто говорил «моя». Даже меня он не называл своей… а она всегда была его.

Шопен жестко ее воспитывал. Держал в строгих рамках, ментально связывал, загонял в клетку и она подчинялась. Меня же сразу возненавидела. Хотя я и пыталась найти общий язык, но это было невозможно. Одним взглядом показывала мне, что я для нее мерзкое насекомое. Шопена она боялась и любила. Да, это существо умело любить. На свой манер конечно. Эгоистично, дико, по звериному. Она тоже смотрела на него как будто хотела, чтоб он был ЕЕ.

- Эта твоя Лиза…она так смотрит на тебя.

- Как?

- Не знаю…не как ребенок. Не как девочка. Она…она смотрит на тебя как на мужчину.

- Глупости. Лиза ребенок. Строптивый, вредный, трудный, но все же ребенок. А ты можешь быть к ней немного добрее.

- Я стараюсь. Но…но к ней не подступишься. Она даже разговаривать со мной не хочет.

- А о чем ты с ней говоришь?

- Не знаю… о фильмах, о платьях. Да о чем вообще говорят с девочками.

- Поговори с ней об истории Древней Греции или о пакте о ненападении Гитлера, а еще можешь поговорить с ней о мемуарах Черчилля.

- Я думала она читать не умеет…

- Лиза знает пять языков. Читает со скоростью звука. Играет на фортепиано самые сложные мелодии. Лиза гениальна.

Он говорил о ней с гордостью. Он говорил о ней и у него подрагивала верхняя губа и блестели глаза. Никогда еще точно так же он не говорил обо мне…Хотя я тоже могла поговорить с ним на любую тему. Но…на меня времени не было.

Потом она разодрала и испортила мои вещи. Превратила их в хлам и сбежала.

Он нервничал. Не просто нервничал, а был в ярости. Его трясло от волнения. Звонил куда-то, метался по комнате, хлестал виски из горла бутылки и выкурил несколько пачек сигарет.

- Она найдется…обязательно.

Пыталась я его успокоить, но меня для него даже не существовало, я как будто испарилась. Потому что исчезла его проклятая Лиза. Ненавидящая меня Лиза, презирающая меня сучка, которая отравляла мою жизнь в этом доме постоянно.