В середине дождя - Олжас Жанайдаров

Таня посмотрела на книгу в моих руках.

— Что взял? — спросила она.

— "Таинственный остров" Жюля Верна.

— Вот именно. Таинственный остров… — повторила Таня. — Ты никогда не задаешь вопросы сам. Тебе нужно отучаться от этой привычки. А то потом будет тяжело в жизни.

Она взглянула на меня. Я промолчал. Поднял глаза. Она все смотрела на меня.

— Вчера повесили объявление о конкурсе на лучшую художественную работу. Ты не мог его не видеть. Я сегодня утром специально посмотрела список участников, и тебя там не обнаружила. Ты почему не участвуешь? Ты же отлично рисуешь!

Не дождавшись ответа, Таня продолжила:

— Я сама написала заявку от твоего имени. У тебя есть потрясающая зарисовка, где двое ребят играют в шашки. Как раз по теме конкурса. После полдника занеси работу в жюри — я их уже предупредила. Хорошо?

Я кивнул. Таня сказала:

— Я просто не могу спокойно сидеть, думая о том, что в конкурсе участвуют всякие бездарности, а о тебе никто не знает. И еще. Если получишь какой-нибудь приз — не вздумай отдавать мне. Он твой. Ладно?

— Ладно.

Таня смахнула с юбки муравья и сказала:

— Кстати, Колька увидел в палате мой портрет, теперь допытывается, кто нарисовал. А еще спрашивает, с кем по утрам в шашки играю. Ревнует ужасно.

— А он тебе сильно нравится? — спросил я.

— Не знаю. Подруги говорят — красивый слишком. Обязательно бросит. Вряд ли люблю, просто хочется иметь парня. А у тебя есть кто-нибудь, в Москве?

Я покачал головой.

— Я вспомнила Сент-Экзюпери, — сказала Таня. — В тебе есть что-то от Маленького принца. Только не пойму пока, что именно.

Через два дня объявили итоги конкурса художников. Я занял первое место и получил в качестве приза большой и красивый фотоальбом.

Как-то Таня спросила меня, что за место изображено на многих моих рисунках. Я рассказал ей о речке, о том, что люблю сидеть там, наслаждаться видом, читать книжки, рисовать.

— И ты молчал? Ты неисправим! — сказала она и попросила взять ее с собой в мое местечко.

Мы сидели в мягкой траве, прислонясь к шершавым стволам сосен, глядя поверх реки. Таня сорвала какой-то стебелек и задумчиво его жевала, слушая то, что я рассказываю.

Я объяснял ей, почему у меня не получается нарисовать речку, хоть и кажется, что рисунки хорошие. Сравнивал душу человека и душу природы. Потом прочитал ей по памяти несколько хокку.

— Потрясающе, — сказала Таня, когда я закончил свой рассказ. — Природа — твоя стихия.

Она посмотрела на проезжающий вдалеке автомобиль. Ветерок трепал ее челку. Из глубины леса доносился стук дятла.

— А я сейчас много думаю о своем будущем, — сказала Таня. — Ты часто о нем думаешь?

— Бывает. Хотя больше все-таки думаю о прошлом.

— А я себе разные картинки представляю. Мечты всякие. Вот, закончу школу, поступлю в институт. Выучусь на педагога. А потом пойду работать — в школу или детсад. Хотя мама говорит, что учителя и воспитатели сейчас никому не нужны. Неправда. Дети будут всегда, значит, и без тех, кто их учит, обойтись нельзя. Да?

Я кивнул. Таня продолжала:

— Вот. Мама говорит, что учителя мало получают. Но я, наверно, когда начну работать, уже выйду замуж. А вместе будет легче. Конечно, сидеть у мужа на шее не собираюсь. Если надо — подработкой какой-нибудь займусь.

Я взглянул в небо. Там пронеслась стая ласточек.

— Ленка говорит, что пока нормально не начнет зарабатывать, замуж не выйдет. Семью, говорит, надо заводить после 25 лет, а то и после 30. Глупости. Я хочу, чтобы мои дети свою маму увидели молодой. Хочу троих детей. Чтобы и мальчик, и девочка были.

Таня неотрывно глядела на линию горизонта.

— И домик на природе хочу. С речкой, лесом, как здесь. Тишина и покой. Чушь несу, да?

— Совсем нет, — сказал я.

— Эх, интересно было бы посмотреть на себя лет через десять. Мне будет 24 года. Старушка.

Мы пробыли с Таней на речке до самого ужина.

В то время чтобы почувствовать человека, мне надо было к нему привыкнуть. Таня была экспансивна, я же был сосредоточен на собственном пространстве. Таня была похожа на солнце, гревшее всех без разбору. Я же был схож с фонариком, большую часть времени лежавшим на полке и светившим в нужное время и в нужном месте.

Мы были совершенно разные. И, тем не менее, постепенно я к Тане привык. Наверно, где-то в глубине душе я нуждался именно в таком солнце, а Таня — именно в таком фонарике. Недостатки одного человека компенсировались достоинствами другого. Нам иногда было сложно понять друг друга — но принимать друг друга мы научились сразу же.

— Слушай, я провожу с тобой больше времени, чем с кем бы то ни было. Даже больше, чем с Колей. Ты думал об этом? — сказала Таня, когда мы, как обычно, сидели на пригорке.

— Нет, не думал.

— Знаю. Поэтому с тобой приятно общаться. И вообще… Ты этим удивителен.

Она мяла в пальцах сорванный листочек.

— С Колей мне, например, гулять здесь не хочется. Или рассказывать ему то, что рассказываю тебе. С ним, вообще, говорить серьезно невозможно. Эти шуточки его вечные… Вот в компании он хорош. Танцует отлично. Да и в волейбол играет здорово. Но с ним наедине бывает иногда так скучно.

Таня посмотрела на меня.

— Нормально общаться в этом лагере я могу только с тобой. Девчонки в глаза улыбаются, а за спиной все время козни строят. Ребята все какие-то озабоченные, лапаться лезут. Хотя, может, дело во мне?

— Нет. С тобой все в порядке.

Где-то вверху застрекотала птица.

— Слушай, а давай искупаемся? — предложила вдруг Таня.

Купаться на речке надлежало лишь вместе с отрядом два раза в день: сразу после завтрака и полдника. Я спросил:

— А разве сейчас можно?

— Да кто узнает? Думаешь, кто-то соблюдает эти правила?

Мы спустились с пригорка и направились вдоль берега. Обогнули ряд кустов и деревьев и вышли в небольшую зону, свободную от растительности. Она была покрыта серым песком и скрыта от леса высоким выступом. Выступ оброс мхом и травой.

Таня сняла платьице и осталась в купальнике. Зашла в воду, повернулась ко мне:

— Догоняй.

Она нырнула и начала отдаляться от берега. Плыла Таня красивым классическим кролем. Я снял шорты и футболку, в трусах подошел к воде. Вода была сегодня холодной, я осторожно вошел в нее и поплыл. Таня уже доплыла до середины речки и, повернувшись лицом к берегу, махала мне рукой.

Я плыл медленно. Метрах в тридцати от берега с опаской оглянулся. Я понял, что вплываю в запрещенную зону. Таня ждала меня на середине, временами совершая нырки. Так далеко я еще ни разу не заплывал.

Я старался изо всех сил, но приблизиться к Тане удавалось с трудом. Как линия горизонта, она почему-то оставалась недосягаемой. Я остановился и решил немного отдышаться. Появилось малодушное желание повернуть обратно, но я ему не поддался и вновь поплыл вперед. Через некоторое время вновь остановился. Мне не хватало сил.

Подплыла Таня. Я тяжело дышал. Она обеспокоено посмотрела на меня.

— Что с тобой?

— Все нормально.

В тот же момент мне свело левую ногу, и от неожиданности я ушел с головой под воду. Вынырнув, я закашлялся и тут же, ощутив еще раз резкую боль в ноге, ушел под воду опять.

Я почувствовал Танину руку у себя под мышкой. Она выталкивала меня вверх. Стало легче. Я вынырнул и жадно задышал. Таня, подплыв вплотную, держала меня за руку у плеча.

— Ногу свело? — спросила она.

Я кивнул.

— Перевернись на спину. Не трать силы. Попробуй расслабиться, — быстро сказала Таня.

Я лег на спину, но сделал это слишком резко — мое лицо окатило водой. Я снова закашлялся. Таня все так же держала меня.

— Не слишком быстро, — мягко сказала Таня. — Опусти сначала голову, потом постепенно — руки и ноги. Спину подтяни вверх. И не делай лишних движений.

Я сделал, как она сказала. Мое тело лежало на воде — я смог немного прийти в себя и отдышаться. Рядом чувствовал Таню. Но мою левую ногу то и дело сводило. Через пару минут я принял вертикальное положение. Но в таком положении удерживался с трудом.

— Как ты? Сможешь добраться до берега? — спросила Таня.

— Да. Все нормально. Я доплыву.

На лице Тани блестели капельки воды, карие глаза будто посветлели.

— Я все вижу. Ногу сводит?

Я не ответил.

— Тогда так. Ляг снова на спину. Поплывем вместе.

— Не надо. Тебе будет тяжело. Я сам доплыву.

— Обо мне не беспокойся. Я плаванием занимаюсь с пяти лет. Ложись.

Я снова лег на спину. Таня просунула руку мне под мышку. Повернулась ко мне боком и начала осторожно грести к берегу. Свободной рукой я подгребал под себя, помогая Тане. Всплески ног и рук мягким гулом отдавались под водой.