Вторая мировая война 1939-1945 гг. Стратегический и тактический обзор. - Джон Фуллер

Ко времени переворота Симовича основная масса германской 12–й армии фельдмаршала Листа была размещена на болгаро—турецкой границе. Германская армия готовилась, как нам известно теперь, не к нападению на Турцию, а к наступлению на Россию после захвата Балканского полуострова. Эта армия получила приказ вторгнуться в Сербию и Македонию. Остальные армии двигались с севера через 5?орватию и дальше на Белград. Белград и югославские аэродромы подверглись сильнейшей бомбардировке с воздуха.

Югославы должны были немедленно принять решение: либо защищать всю страну, либо отступить на юг в горы. Второй вариант был явно выгоднее, но при отступлении пришлось бы оставить Хорватию и Словению, поэтому югославы приняли первый вариант. Неизбежным результатом было то, что 4 корпуса югославской армии оказались в ловушке. Немцы провели кампанию в стиле боя при Каннах. Наступлением германских танковых войск и венгерской армии на дунайском фронте были охвачены оба фланга югославской армии. Левый фланг отступил под натиском германских и итальянских войск, наступавших через Загреб и Любляны, правый фланг сильно потеснила германская армия, наступавшая из Видина. 28 дивизий югославской армии отступили в беспорядке к Сараево, где 17 апреля сдались. Генерал Симович с королем и членами правительства улетел на самолете в Грецию.

Пока развертывались эти операции, войска фельдмаршала Листа обрушились на Сербию и Македонию. Однако, прежде чем рассматривать их действия, вернемся к событиям середины февраля, когда, как мы помним, генерал Уэйвелл получил приказ отправить экспедиционные войска под командованием генерала Вильсона в Грецию.

22 февраля во время совещания с греческим главнокомандующим генералом Папагосом были рассмотрены различные варианты оборонительных рубежей в северной Греции. Среди этих рубежей были: 1) линия Метаксаса вдоль восточного края Родопских гор, прикрывавшая Македонию; 2) линия долины Струмы, прикрывавшая Салоники; 3) линия Халиакмона (по реке Вистрица) к западу от Салоник. Основные силы греческой армии были сосредоточены против итальянцев в Албании, поэтому две первые линии были признаны слишком длинными для удержания оставшимися силами. В качестве оборонительного рубежа была принята третья линия. «Главная угроза для третьей линии, — писал Уэйвелл, — заключается в том, что ее левый фланг окажется открытым, если немцам удастся пройти через Южную Югославию и вторгнуться в Грецию через Хернскую долину или Монастирские ворота».[135]

Через несколько дней, к ужасу генералов Уэйвелла и Вильсона, генерал Папагос изменил принятое решение и по политическим соображениям решил удерживать линию Метаксаса, причем армия Вильсона располагалась к западу от Нардара. Эта армия состояла из новозеландской дивизии, 6–й и 7–й австралийских дивизий, 1–й танковой бригады и польской бригады. Всего армия Вильсона насчитывала 57 тыс. человек, в том числе 24 тыс. британских солдат. Первый эшелон экспедиционного корпуса начал высаживаться в Пирее 7 марта.

Перед лицом такого подвижного и боеспособного противника, каким были немцы, дислокация союзных войск была поистине самоубийственной. На левом фланге к западу от Корицы до пролива Отранто против итальянцев в Албании находились основные силы греческой армии (14 дивизий). На правом фланге три с половиной греческие дивизии удерживали линию Метаксаса. Три греческие дивизии и британские войска были размещены на рубеже, который протянулся от Эгейского моря восточнее горы Олимп к Верии и Эдессе и дальше на север к югославской границе; общая протяженность рубежа составляла около 100 миль. Слабой стороной в такой дислокации сил было то, что в случае прорыва немцев через Сербию весь рубеж могли обойти с запада. Чтобы предотвратить такую опасность, генерал Вильсон разместил небольшой отряд, включая 3–й британский танковый полк в Аментионе (к югу от Флорины), для наблюдения за Монастирскими воротами.

Фельдмаршал Лист использовал чрезмерную разбросанность сил противника в своих интересах: во—первых, прорывом центра союзников он отрезал греческую армию в Албании; во—вторых, прорывом линии Метаксаса у Рупельского прохода он изолировал греков в Восточной Македонии; в—третьих, одновременно продвижением сначала вверх по Струмитце, а затем вниз по Вардару он обеспечил захват Салоник.

Боевым действиям, начавшимся 6 апреля, предшествовала сильнейшая бомбардировка с воздуха. Десятки тысяч югославских солдат с обозами, которые состояли из повозок, запряженных волами, были застигнуты в момент выхода на оборонительные рубежи. Дороги на протяжении 150 миль оказались забитыми людьми и машинами; их бомбардировали и обстреливали. В глубине за линией фронта были выведены из строя аэродромы у Лариссы и подвергся бомбардировке сам город. Во время сильного воздушного налета на Пирей загоревшееся судно «…подожгло другое с грузом тротила. Через несколько секунд гавань была разрушена взрывом огромной силы. Горели суда, пристани, здания. Пошла ко дну вся партия привезенных истребителей «Харрикейн».[136]

Под прикрытием этих налетов Лист перешел в наступление четырьмя танковыми колоннами. Две колонны наступали на линию Метаксаса; одна танковая дивизия спустилась вдоль Струмы и после непродолжительных ожесточенных боев прорвалась через Рупельский горный проход. Вторая колонна, состоявшая из одной танковой и одной горнострелковой дивизии, поднялась вверх от Струмицы и, встречая незначительное сопротивление, повернула вниз по долине Вардара. Маневр был проведен настолько стремительно, что уже вечером 8 апреля первые германские танки вступили в Салоники.

На правом фланге армии Листа из Кюстендила, что в 45 милях к юго—западу от Софии, выступили две дивизии — танковая и моторизованная — и продвинулись до Скопле, который и был занят 7 апреля. Еще одна танковая дивизия прошла через Стип и достигла Прилепа. Здесь колонны соединились, двинулись на Монастир и вступили в Грецию по двум дорогам к северу от Флорины. После непродолжительных боев к югу от Флорины британские и греческие войска, удерживавшие вардарский рубеж, отошли на линию реки Вистрица, начиная от горы Олимп. Однако после разгрома югославской армии в Сербии и быстрого продвижения немцев через Монастирские ворота стало очевидно, что и эти позиции удержать нельзя. Генерал Вильсон решил продолжить отход к Фермопильскому проходу. В результате отступления открылись проходы через горы Пинд, и главные силы греческой армии, отступавшие в это время из Албании в Эпир, оказались в отчаянном положении.

19 апреля германские танки перевалили через хребет Пинд у Мецово. Участь армии в Эпире была решена, и 21 апреля она капитулировала.

Англичанам теперь ничего не оставалось, как с максимальной быстротой эвакуироваться из Греции. Было решено погрузить большую часть армии на суда в Пелопоннесе. При отсутствии прикрытия с воздуха задача была значительно сложнее, чем эвакуация из Дюнкерка. Больше того, утром 26 апреля весь план был сорван высадкой германского воздушного десанта, захватившего мост через Коринфский канал. Воздушный десант быстро получил подкрепление в лице германской моторизованной дивизии, которая после боев в Эпире форсировала Коринфский залив у г. Патры. «Операция у Коринфа, — пишет капитан Микше, — была выгодна не только с точки зрения выигрыша во времени, но и с точки зрения расходования материальных ресурсов, особенно горючего. Если бы фельдмаршал Лист не провел ее, бои на Пелопоннесе могли бы продолжаться еще много недель».[137]

Эвакуация основных сил была проведена в ночь с 26 на 27 и в ночь с 27 на 28 апреля. Из высаженных в Греции 57 660 британских солдат было эвакуировано около 43 тыс. В создавшихся условиях это было замечательным достижением, лишний раз показавшим значение военно—морских сил. Но, так же как и в Дюнкерке, все тяжелое вооружение и снаряжение было оставлено. 27 апреля немцы вступили в Афины и подняли знамя со свастикой над Акрополем.

В этой кампании было вновь продемонстрировано огромное значение превосходства в авиации, превосходства в танках и превосходства в том и другом при использовании авиации и танков совместно в виде единой ударной силы. Англичане намного уступали противнику в самолетах и танках, но, несмотря на это, использование британской авиации показало, что англичане ничему не научились во Франции. Вместо того чтобы бросить все самолеты на помощь армии, командование британской авиации по—прежнему считало самым важным стратегические бомбардировки. 7 апреля был совершен налет на железнодорожную станцию в Софии — пункте, отстоявшем больше чем на 100 миль от линии фронта! Филип Грейвс писал, что немцы, «видимо, не очень были задержаны этими… налетами на железнодорожные станции в Болгарии».[138] И это понятно, ибо германская армия двигалась по шоссейным дорогам. Немцы же использовали авиацию совсем иначе.