Имперская Окраина - Василий Сахаров

Служил маркиз бригадным фортификатором и был прикомандирован ко 2–му конно–егерскому полку, которым командовал мой кровный отец граф Квентин Ройхо. Офицером Лофелейн был честным. Принимал непосредственное участие в проектировании и строительстве пары серьезных пограничных фортов. А помимо того участвовал в рейдах конных егерей, ассиров резал безжалостно, и в боестолкновениях проявил себя с самой наилучшей стороны.

Затем, перед самой битвой на Диньском поле, где 2–й полк потерял три четверти своего личного состава, он вышел в отставку и опять исчез. Как позже выяснилось, маркиз вернулся на родину, организовал работу своего хозяйства, повесил управляющего, который его обирал, сколотил егерский отряд и бродил по лесам и предгорьям Агнея, где отлавливал восточных рейдеров из клана Умес. И по сводкам Тайной Стражи Канимов выходило, что крови он восточникам попортил немало. Правда, не настолько много, чтобы на него объявили персональную охоту.

Так прошло еще десять лет. Лофелейн, который так и не женился, удовлетворил свою жажду мести и посвятил себя путешествиям и раскопкам древних городов и святилищ, развалины которых находились к северу от его владений, среди отделявших империю от Пустошей огромных болот. Месяц–другой он проводил в своем владении или в столице империи, и пару лет где–то в диких дебрях. И так продолжалось до тех пор, пока республиканцы не перевалили через хребет Агней и не перешли в решительное наступление. Маркиз, который по его словам в это время находился в северных болотах, срочно вернулся домой. Что происходит, он понял сразу, поэтому обвалил приносящий ему постоянный доход медный рудник, организовал эвакуацию подданных, которых было около полутора тысяч, и вывел людей в расположение имперских войск. После чего Лофелейн отправился в столицу, где надеялся получить новые земли. Но понимания среди имперских бюрократов не нашел и двинулся на север.

Герцог Гай встретил Горро Лофелейна с распростертыми объятьями и весьма доброжелательно, все же потенциальный вассал, и тут произошла история с Байлой Нанкаром. Благодаря опытному маркизу, который вовремя почуял неладное, убийца и его подручные были локализованы и уничтожены, а Лофелейн решил поискать для своих переселенцев более подходящий вариант. Все просто и понятно. Поэтому вчера мы с ним встретились и обговорили условия нашего сосуществования. Попутно обсудили войну и мой конфликт с кланом Умес, к которому маркиз имел свой особый счет, а затем он принес мне стандартную вассальную клятву (не на крови) и отбыл на восток. И вот теперь я сижу в своем кабинете, и под взглядами Отири и Керна читаю его досье, в котором хватает темных пятен, но главное видно сразу. Маркиз человек слова. В своей жизни он видел многое. Обладает обширными познаниями и ценной для меня профессией фортификатора. Так что маркиз может быть мне полезен. Пока он будет занят обустройством своего нового владения, крупной деревеньки невдалеке от города. А затем, примерно через три–четыре месяца, когда мы к нему присмотримся, можно будет Лофелейна и к своим делам подтянуть, конечно же, если на то будет его желание.

Папка с бумагами опустилась на стол. Я посмотрел на тайного стражника и, кивнув на документы, спросил его:

— Что ты думаешь об этом маркизе?

Керн цыкнул зубом и ответил:

— Странный человек. Сам себе на уме. Мыслеблок сильный, причем поставлен еще в юности и не магами «Гарджи—Тустур». Вроде бы не бедствует и не педераст, однако, не женат. Ищет клады и раскопки ведет, но за последние десять лет ничего серьезного не нашел.

— Значит, ты считаешь, что ему доверять нельзя?

— Доверие штука сложная, и полагаться вообще ни на кого нельзя. Но маркиз вам пригодится. Оствер. Имперец. Семья старая. Вояка. Республиканцев ненавидит настолько, что при одном их упоминании зубами скрипит. Архитектор и специалист по военным сооружениям, и имеет хорошее образование. В общем, золотой человек. Такие нам нужны.

— Вот и я так думаю, — согласился я со своим тайным стражником и принял окончательное решение: — Короче, Бала, присмотри за ним и оборотней по следу пусти, может быть, они что–то почуют. Но особо не усердствуйте и не наглейте.

— Хорошо.

— Можешь идти.

Бала Керн удалился, а я встал и направился за ним следом. Мне требовалось посетить порт, где я хотел проверить эскадру капитана Владимира Фиэра. Ну и, кроме того, туда вот–вот должен был прибыть второй караван судов с острова Бахче. Первый, который доставил на Данце награбленные пиратами Каипа Эшли—Лютвира богатства, уже разгрузился, обратил трофеи в деньги, припасы и оружие, и ушел. А тот караван, который прибудет сегодня, привезет около четырех тысяч рабов, половина имперские граждане, а другая половина ваирцы. И я собирался пообщаться с бывшими пиратами и невольниками на тему их вступления в мое войско. При этом не в ту его часть, которая остается на острове (смешанная бригада, которую воины уже обозначили как Ваирскую), а в материковую (Северная бригада). Ну, а чего? Люди мне нужны, а пираты, какие никакие, но бойцы. Да и бывшие галерные гребцы, хотя бы чего–то, но стоят. И я дам этим людям выбор. Кандалы и кирка в руки, а далее отправление в каменоломни и на строительство, или же относительная свобода, северная граница и предстоящая зимняя военная кампания против нанхасов из племенного сообщества Десять Птиц. Быдло и природные рабы, естественно, выберут ошейник, а люди, мечтающие о свободе, леса Герцогства Куэхо—Кавейр и предгорья Аста—Малаша. Оружие им пока не выдадут, держать будут подальше от населенных пунктов, а охрану этой банды возьмут на себя «шептуны», кеметская молодежь и десяток оборотней.

Однако разговор с пленниками и рабами состоится только после полудня, а пока мы с ламией останавливаемся на крыльце моей штаб–квартиры. Мы ждем, пока вперед выдвинется охрана, и в этот момент появился тот, кого мы только что обсуждали, маркиз Горро Лофелейн собственной персоной. И если судить по его растрепанному виду, имперский аристократ, еще вчера такой спокойный и уравновешенный, явно находился не в себе. И когда он приблизится к нам, я его спросил:

— Что случилось маркиз?

— Беда! Моих людей, всех, кого я вывел из своих владений, перебили.

— Кто?

— Республиканцы, конечно.

— И что теперь?

— Не знаю, — маркиз пожал плечами. — Я остался один, ни подданных, ни замка, ни денег, ни семьи, ни перспектив. Осталась только личная свобода, жизнь, знания и умения. Так что, наверное, я отправлюсь на Восточный фронт. Разумеется, если вы, граф Ройхо, как мой сюзерен, не против.

«На фронт хочешь? — подумал я, услышав слова Лофелейна. — Ну, нет уж. Мне крепость и форты строить нужно, а на наемных архитекторов полностью положиться нельзя. Так неужели я тебя отпущу, старче? Пожалуй, что нет. Так что оставайся–ка ты со мной, а с Умесами еще встретимся, ибо войне ни конца, ни краю, ни видно».