Ложный король - Анастасия Соболевская

– Боюсь, что моё уважение в Шеное гораздо ценнее пары монет, – спокойно, даже по-доброму ответила Шенойская Паучиха.

– Пары?! – возопил барон.

Виттория-Лара выстрелила из кулачка указательным пальцем, призывая повысившего голос мужчину не наглеть. Растолковав жест правильно, барон замолчал, сглотнул и снова заговорил, но уже намного тише.

– Пары?! Мы говорим о сумме гораздо более серьёзной, чем пара треклятых сибров! – с жаром прошептал он.

– Вот как? А кричите вы именно так, как кричат обычные торговцы финиками на базаре, не досчитавшись грошей. Когда же о деньгах более крупных говорят люди посолиднее мелких лавочников, они не срываются на крик, а ведут цивилизованный диалог. Вы так не считаете?

– Считаю, – вынужденно согласился барон.

– Тогда изложите суть своего вопроса без криков. Иначе вы испугаете моего сына, и тогда я буду вынуждена принять меры. Вы же не хотите, чтобы я приняла меры?

Графиня Аларкон улыбалась, но от слуха барона не ускользнула та особенная интонация, от которой исходила самая настоящая угроза ему, его супруге, его детям, внукам и всему его роду вплоть до троюродных племянников.

– Я смею напомнить вам о моём праве обещанного выкупа! – раздул щёки де Нов и облокотился обеими руками о резную столешницу. – Вам напомнить, в чём оно заключается?

Малыш на руках матери выронил грудь и закряхтел.

– Ш-ш-ш-ш, дорогой, ш-ш-ш, – Виттория-Лара ласково погладила сына по голове и поудобнее расположила его головку в шёлковом чепце у своей обнажённой груди. – Знаю-знаю, – снова улыбнулась графиня, любуясь розовым личиком Сезарио. – Право обещанного выкупа – право, коим награждается победитель карточного турнира в случае, если у проигравшего не оказывается с собой нужной суммы, чтобы покрыть свой проигрыш. В этом случае победитель вправе просить у проигравшей стороны всё, что, по его мнению, окупит не полученный наличными деньгами выигрыш. Я всё знаю. Вы так и собираетесь стоять?

– Я…

– Сядьте.

– Но…

– Сядьте.

Де Нов послушно сел.

– И не повышайте голос, последний раз предупреждаю, вы не у себя дома. К тому же вы напугали моего Сезарио.

Она поводила по губам сына соском, и тот снова ухватился за кормящую грудь. Сконфуженный сценой кормления де Нов возрадовался, что его покрасневшие щёки скрывает густая борода, которой он очень гордился.

– В таком случае я вынужден требовать!..

– Вы снова собираетесь кричать? – тонко очерченная аккуратная бровка графини вопросительно поднялась.

– В таком случае я вынужден требовать, – намного тише повторил председатель Гильдии торговцев, – чтобы вы удовлетворили моё право.

– Напомните, пожалуйста, барон, сколько проиграл мой муж?

– Триста тысяч сибров, – без запинки выпалил гость, – а если быть совершенно точным, то триста тысяч пятьсот двадцать сибров. Золотом.

Виттория-Лара цокнула язычком.

– Серьёзная сумма, – согласилась она.

– И у вашего благоверного её с собой не оказалось.

– Для вас мой благоверный, как вы посмели высказаться, всё ещё граф Гедеон де Бароз.

– Ой, да какой он граф…

– После свадьбы мой супруг разделил со мной мой титул, – лицо Виттории– Лары вдруг стало непроницаемым, – а я – его шёлковые плантации. Так что для вас он самый настоящий граф. Но ближе к делу, сколько у него было денег в наличии?

– Сотня золотых. Всего сотня!

– Странно, что не меньше. Я приказала своему казначею больше не давать моему супругу на руки наличности, потому что он обычно спускает всё за пару часов.

– Вот поэтому им и было применено право обещанного выкупа после нашей с ним партии в «Францисканку». Право было закреплено словом благородного графа при пяти свидетелях. Все правила были соблюдены.

– Согласна.

– Поэтому я и пришёл сюда с требованием снизить процентную ставку для Гильдии в отношении торговли шёлком на пятнадцать процентов в следующем квартале и на двадцать в начале следующего года. Именно эта сумма покроет проигрыш графа благодаря моему праву обещанного выкупа!

– Мой супруг никогда не был силён в расчётах, но я никогда не думала того же и о вас. Ваши расчёты завышены в три с половиной раза.

– Вы обвиняете меня во лжи?! – вскочил с места оскорблённый председатель Гильдии.

– Ну что вы? Только в том, что вы не умеете считать, само собой.

Малыш Сезарио снова выпустил материнскую грудь и закуксился.

– Ми сенья, женщине в вашем положении не стоит идти на конфликт с Гильдией, – решил добиться своего любой ценой барон.

– Женщине в моём положении? – переспросила графиня, однако на лице её едва ли появилась хотя бы тень какой-либо озадаченности или растерянности. – В каком таком моём положении?

– А в таком, ми сенья, что после того, как был свергнут король Огасовар, вы лишились одного из крупнейших рынков сбыта, а именно лояльной прежнему королю Кантамбрии, а Гильдия, в коей я занимаю, как вам хорошо известно, высокий пост, имеет контракты с графом Монтонари на поставки, что ввиду сложившейся ситуации делает эту самую Гильдию единственным поставщиком и вашим представителем на востоке, что, согласитесь, даёт мне право требовать пойти нам на кое-какие уступки.

– И потому вы решили, что это даёт вам право заявляться в мой дом, чтобы вымогать нужную вам сумму? – наклонила головку графиня.

– Право обещанного выкупа – не вымогательство, а закон.

Сезарио заплакал. Виттория-Лара испепелила гостя взглядом, от которого тот поймал себя на мысли, что желает как можно скорее покинуть замок и больше не приближаться к нему ближе, чем на пятнадцать лиг. Графиня начала укачивать грудничка.

– Ей-богу, ми сенья, давайте продолжим в следующий раз, – покраснел до самых пяток торговец, глядя на всё ещё обнаженную грудь. – Я сказал всё, что хотел. Вы знаете мои условия, я приду в следующий раз за вашим решением.

– Вы будете ждать его здесь, – Виттория-Лара на мгновение прервала колыбельную и указала гостю сидеть и ждать. Барон поперхнулся очередным возражением и остался ёрзать на бархатном сиденье, послушно выжидая, пока ему соизволят вновь уделить достойное его персоны внимание. К его великой радости, ребёнок успокоился довольно быстро и уснул, не желая вновь продолжить трапезу, а графиня, опять же к огромному облегчению барона, наконец убрала грудь под накидку.

– Я готова дать вам свой ответ, – румяное личико Виттории-Лары снова просияло благосклонной улыбкой, которой она обычно награждала желанных гостей. Барон оживился в ожидании обещанного куша.

– Мой ответ отрицательный.

Де Нов растерянно моргнул.

– Что-что? – его круглое бородатое лицо стало овальным.

– Вы поняли.

– Но… Но постойте, ми сенья, я напомню, что право обещанного выкупа нельзя отвергнуть.

– Право – нет, – кивнула графиня. – А вот выкуп – вполне возможно.

– Но как же?..

– Милый барон, напомните мне, пожалуйста, – её губы снова тронула мягкая дружеская улыбка, – что я вам говорила пять минут назад? Про сумму, которую я даю своему мужу.

– Что вы выдаёте ему не больше сотни золотых, – пожал плечами барон. – Но при чём тут это?

– А при том, что об этом знают все. Мой супруг – известный транжира, поэтому я и не вижу смысла давать ему сумму большую, чем человек его статуса способен потратить за день – при разумном подходе к этому делу, разумеется. А ещё он известный карточный игрок, прославившийся тем, что постоянно проигрывает. И теперь вы говорите, что играли с ним в карты? Играли на деньги. Скажите, вы часто садитесь за карточный стол? Вы, человек, который, в отличие от Гедеона, знает цену деньгам? Нет, такие люди, как вы, начинают играть только в том случае, когда точно знают, что выигрыш неизбежен. У моего мужа не было с собой денег, вы знали, что победите, ставки росли. Не потому ли вы сели с ним за стол, чтобы позже прийти в мой дом и заставить меня выполнить условия сделки, из-за которой я буду вынуждена потерять огромную сумму, а Гильдия – а точнее её отдельные члены – пополнит свои карманы?

– Право, ми сенья, игра была честной. Ваш муж сам пришёл в мой дом.

– Знаю.