Тайна - Маргит Сандему

Элизабет выпрямила спину и сделала глубокий вдох. Что ей сейчас рассказывать Вемунду? Наврать и сказать, что все прошло удачно? Или все ему излить?

Дверь была открыта. «Боже мой, — подумала Элизабет, — он не боится взломщиков!»

Она нерешительно постучала в открытую дверь. Из дома не донеслось ни звука.

Она медленно вошла в дом.

— Вемунд?

Ответа не последовало. Она прошла дальше в комнату, где однажды уже была. Вдали горела свеча в подсвечнике. Дверь в боковую комнату, где тоже горела свеча, была открыта.

Вемунд Тарк лежал на кровати в довольно неудобной позе и выглядел весьма мужественно. Он спал, закрыв глаза рукой. Элизабет нерешительно подошла поближе, не зная, будить его или уйти.

Но он ведь хотел, чтобы она пришла…

Увидев на столе графин и стакан — оба почти пустые — и почувствовав в комнате характерный запах водки, она сразу решила уйти.

Но недостаточно быстро. Вемунд успел схватить ее за руку. Мгновение они молча смотрели друг на друга.

— Ну? Как все прошло? — спросил он хриплым голосом.

Элизабет скорчила гримасу.

— Ты выпил.

— Я это знаю! Да, я выпил, черт побери! А как мне иначе все это выдержать? Ну?

— Все прошло согласно предписаниям. Они мне дали добро. С оговоркой.

— Что за оговорка?

— Да нет, ничего.

Он еще крепче сжал руку.

— Что за оговорка?

— Они предпочли бы, чтобы я владела Гростенсхольмом и Линде-аллее, — сказала она жалким голосом. — И Габриэльсхусом.

— Проклятые кровопийцы! Это, разумеется, был Мандруп, а?

— Мне… мне показалось, что это была общая позиция. Но он был наиболее рьяным — это точно. И твоя мать не полностью с ними согласна — ей казалось, что они вели себя неприлично. Вемунд опять положил руку на глаза.

— О, как я устал! Я больше не выдержу!

Выждав паузу, Элизабет спросила:

— Вемунд, мне выходить замуж за Лиллебрура?

— Да! — громко ответил он и потянул ее за руку так, что она была вынуждена сесть на постель. — Ты единственная, кто может спасти Лиллебрура. В моем брате есть много хорошего, и я несу за него большую ответственность. Он уедет в Элистранд и станет сам отвечать за дом и за семью. И, Элизабет… Если бы вы смогли забрать с собой Карин… Я знаю, что прошу о многом, но я в отчаянии.

— Карин, — задумчиво произнесла Элизабет. — Никто не знает, что с ней произойдет после того, как в ее жизнь вошла маленькая девочка. Она день ото дня изменяется на глазах. Но, естественно, я не исключаю, что мы сможем взять ее с собой в Элистранд.

— О, Боже, если бы вы только смогли! — устало прошептал он. — Тогда все проблемы были бы улажены.

— А как же с тобой, Вемунд?

— Со мной? — сказал он с закрытыми глазами. — Тогда я смогу, наконец, умереть.

Элизабет остолбенела.

— Что за чушь ты несешь?

— Я должен выполнить лишь две задачи: обеспечить приличную жизнь Лиллебруру и Карин. А больше я ничего не хочу. Не могу больше жить с позором.

— А как же дело, Вемунд?

— Пошло оно к черту.

У нее тяжело забилось сердце.

— Но ты не должен умереть! Я этого не хочу!

— Болтовня! Чего хочешь ты, не важно.

У нее к горлу подступили слезы, и она разозлилась.

— Мне кажется, что ты непоследователен. Почему ты задался целью женить Лиллебрура именно на мне ? Если ты решил свести счеты с жизнью — а это самое ничтожное, что я когда-либо слышала, — то Лиллебруру достанется дело, Лекенес и все удовольствия. Зачем меня-то во все это впутывать?

— От тебя сыпятся искры, — пробормотал он. — Но голос твой дрожит, и мне кажется, что ты всхлипываешь. Ты что, становишься сентиментальной? Это на тебя не похоже.

Он сел на кровать.

— Я хочу, чтобы Лиллебрур отсюда уехал, неужели ты этого не понимаешь, дурья твоя башка? А дело… Оно может идти само по себе. И Лекенес тоже. Этот противный замок призраков! Я имею в виду не то, что там бродят беспокойные духи. Я имею в виду всю эту гадкую гниль.

— Фу, ну и разит же от тебя водкой! — сказала Элизабет, отворачиваясь от него немного в сторону. — Постарайся вести себя как человек, а не как скотина!

— О Боже, да ты же ничего не понимаешь! Я не могу жить спокойно, понимаешь? А ты думаешь, что мне будет легче жить? Когда я знаю, что ты выходишь замуж за моего собственного брата?

Она стерла с лица пару предательских слез и крикнула:

— Но я же не хочу выходить зам…

На этом она оборвала фразу и неумно спросила:

— Что ты имеешь в виду?

— Я… да нет, забудь об этом, Элизабет! Я пьян и говорю поэтому массу вещей, о которых мне надо помалкивать.

Его руки непроизвольно обхватили ее за плечи. Его лицо было так близко от ее лица, что она видела цвет его глаз. Переливчато голубые — с довольно красными белками.

— Вемунд, — произнесла она слегка трясущимися губами. — Мне больно, когда ты держишь меня так крепко, и от тебя ужасно пахнет водкой. Но я не хочу, чтобы ты умер — без тебя жизнь будет неинтересной. И я не хочу выходить замуж за Лиллебрура.

— И я не хочу этого, — полубессвязно пролепетал он и потащил ее за собой на кровать. Он крепко сжимал ее в своих объятиях, и Элизабет не оставалось ничего другого, как прижаться щекой к его плечу — но ей удалось отвернуть от него свое лицо. Ее терпение висело на волоске!

— Оставайся со мной, Элизабет, — прошептал он ей на ухо. — Сейчас все так восхитительно. Не дай мне упасть в бездну!

— Ты мне не облегчаешь ситуацию, — тихо сказала она. Ее руки лежали на его плечах, она медленно пошевелила пальцами. — Ведь не я же просилась выйти замуж за Лиллебрура.

Его грудь содрогнулась от глубокого всхлипывания.

— О Боже, я не хочу умирать!

— А почему ты должен умереть?

— Я не могу жить с этим повседневным позором и отвращением, как ты это не понимаешь.

— А если Карин поправится? Тогда бы ты умер напрасно!

— Не выдумывай! Она никогда не сможет поправиться.

Элизабет попыталась поднять голову, чтобы посмотреть на него, но терпеть запах водки было выше ее сил, и она снова опустила голову.

— Но, Вемунд, я не могу взять в толк, почему ты принимаешь это так близко к сердцу. Что же произошло? Я знаю, что у Карин был нареченный и что она должна была выйти замуж…

Он напрягся.

— Вот как, ты и это пронюхала.

— Этого невозможно было не узнать, упрямец. И я догадалась, что ты его убил. Неумышленно.

А теперь он сам поднял ее, чтобы заставить посмотреть на себя.

— Что ты сказала?

— Да! Это было не сложно высчитать.

— Ах, вот оно как! Ты с ума сошла — я никого не убивал! Жених Карин пребывает в добром здравии.

9

Долго еще Элизабет не могла вымолвить ни слова. Она, затаив дыхание, внимательно изучала лицо Вемунда. Она почти испугалась, почувствовав с ним какую-то странную общность.