Утомленная фея – 3 - Андрей Ходов

Сима позвонила только через неделю, когда все попытки выяснить ее судьбу окончились ничем. Бодреньким голосом сообщила, что возвращается и будет в офисе через пятнадцать минут. После чего оборвала связь. – Своими руками задушу, пусть только на пороге появится, – сообщил Геннадий шефу, в кабинете которого в данный момент и находился. Тот согласно кивнул головой. – А я помогу, держать буду.

Будущая жертва удушения вошла в кабинет с видом кошки, вернувшейся после удачного рейда в погреб за сметаной. – Старший лейтенант Сергеева, вы можете объяснить, где вы провели последние дни?

– Товарищ майор, надоела мне эта история. Обвиняют во всех смертных грехах, слежку устроили. Я в своей квартире несколько жучков обнаружила, вы не поверите, их даже в туалете поставили. Мало того, что все это просто неприятно, но еще и работе мешает. Вот я и решила воспользоваться своим правом, которое мне предоставил Указ Верховного «О защите базовых основ государственности».

У Геннадия перехватило дыхание. – У тебя что? Совсем мозги отшибло? Ты хоть понимаешь, чем все это могло кончиться?

– А, «Слово и дело», рискованный ход, – заметил майор. – По этому указу один из вас обязательно должен был быть расстрелян. Либо ты, либо тот, кого ты обвиняла. Но раз ты здесь и жива, то я делаю вывод, что казнили не тебя. В Столицу возили?

– Ага, этапировали, можно сказать. И не меня одну.

– А как там? – спросил Геннадий, который все не мог успокоиться.

– Как, как, не слишком приятно, вот как. Тестирование на психическую адекватность, обычный допрос, очная ставка, три сеанса на полиграфе, допрос под гипнозом, но хуже всего эта чертова «сыворотка правды». После нее ужасно мутит. По результатам всех этих процедур трибунал счел, что я права. Мол, когда чиновники, занимающие такие посты, начинают играть в грязные игры, то это угрожает «основам государственности». В итоге: я здесь, а он в морозильнике тамошнего морга. Дело закрыто.

– А почему меня не трогали, я ведь свидетель?

Вместо Симы ответил майор. – Ты просто не в курсе, Геннадий, у этого Трибунала особая процедура. Никаких свидетелей, только обвиняемый и обвинитель. Вывернут мозги наизнанку и все дела. И она еще легко отделалась, если бы все эти мозгокрутские штучки не прояснили ситуацию, то следователи трибунала могли и третью степень применить. – Он внимательно посмотрел на Симу. – Ты как? Отпуск требуется?

– Нормально, психика у меня крепкая. Готова, так сказать, к труду и обороне.

– Добро, тогда включайся в работу. Как, кстати, результат последнего мероприятия? Или ты туда ходила только на губернатора охотиться?

– Ну, есть еще одна «поклевка». Если верить фотографии в досье, то этого человека зовут Ирек Хабибулин. Он промышленный санитарный врач Машгородка. Что-то с ним не так, в смысле, энергетика очень высокая. А на вид… сморчок сморчком. Мастер боевых искусств, это чувствуется. Надо бы приглядеться к нему повнимательнее.

– Любопытно…. – Майор сел за компьютер. – Так, Хабибулин Ирек Акрамович, пятьдесят пятого года рождения, уроженец города Уфа…. Санитарный врач, как ты верно сказала. Курирует, кстати, и Машзавод, в числе прочего. Это значит, что может шляться по цехам: проверять освещенность на рабочих местах, загазованность, радиационную безопасность и все такое. – Шеф отвернулся от экрана. – Давайте, проверяйте его, да побыстрее. Время не ждет. Сколько еще учреждений вы не посетили? Больше половины? Медленно работаете! Ускорить! Свободны.

Отмахнувшись от салаг, которые попытались его задержать, дабы получить некоторые разъяснения, Геннадий утащил Симу в каптерку. Втолкнул в дверь и запер ее изнутри. – Ты хоть представляешь, как я переживал? Трудно было заранее сказать, что задумала? Да ты… эх…. – Геннадий прервал свои упреки и обнял девушку. – Не делай так больше. Ладно? Что молчишь?

– Постараюсь, но гарантий дать не могу. – Геннадий отстранил Симу от себя, продолжая, впрочем, крепко держать ее за плечи.

– Ну почему, черт побери, ты всегда влипаешь в разные истории? Это у тебя карма такая, или просто характер склочный?

– Скорее характер. Понимаешь, каждый человек если не каждый день, то раз в неделю точно, встречает на своем пути что-то такое, что может втравить его в упомянутые тобой «истории». Но он скромно отводит глаза и проходит мимо. Так безопаснее… согласен?

– А ты, разумеется, не проходишь?

– Не совсем так. И я прохожу, только немного реже. Но и этого за глаза хватает, чтобы огрести полный комплект неприятностей на свою задницу. Не думай, я не презираю людей за то, что они не вмешиваются. У них есть причины для такого поведения. Многие хоть раз в жизни это делали и приобрели соответствующий опыт. Один принес в дом несчастного котенка, а потом долго лечил всю семью от лишая. Другой пришел на помощь девушке, которую били какие-то типы, и получил по полной программе, в том числе и от самой девушки. Третий искал правды у милиции и теперь мучается с отбитыми почками. Обычное дело. При таком раскладе навстречу неприятностям идут либо психически больные, либо уверенные в себе, либо доведенные до того, что им вообще на все наплевать, а еще правильно воспитанные. Последним достается больше всех.

– Хм, а к какому типу ты себя относишь?

– Ну, скорее ко второму. Меня «достать» очень трудно.

– Скромница ты моя, – Геннадий снова притянул Симу к себе. – Ладно, еще успеем поговорить. А теперь надо за работу приниматься.

Осторожная проверка санврача обнадеживающих результатов не принесла. Вполне нормальная биография. Никаких тебе родителей, погибших в автомобильной катастрофе, или сгоревших от нечаянного пожара архивов. Школа, мединститут и два десятилетия беспорочной службы на ниве здравоохранения. Живехонькие родственники, друзья и знакомые. Даже за границу ни разу не выезжал.

– Не тянет он на китайца, похоже, что опять пустышку тянем. Ты не ошиблась? Может он просто самородок экстрасенсорный, вот, вроде тебя? Или йог доморощенный? Единственный «криминал», что так и не женился.

– Нет, я сегодня специально ходила посмотреть на него еще раз. Это боец, и не просто боец, а мастер Кун-Фу высокого уровня. Что я… своих не узнаю? Тут требуется многолетняя подготовка и отнюдь не по самоучителю. Где он набрался таких навыков? В досье нет ничего на этот счет.

– Верю, верю, но что нам делать? Не родственников же опрашивать? Мол, это точно ваш брат, а не китайский шпион-кунфуист? Или не попадался ли вашему родственнику на жизненном пути мудрый сэнсэй?

– Стоп! Это идея!

– Что идея? Про родственников?

– Нет, про сэнсэя. Ты не представляешь, насколько эти восточные заморочки прилипчивы. Я по себе знаю, в школе была от этого без ума. И на востоковедение потом поступала. Так я в клубе занималась, в компании. А если индивидуально? Посуди сам, этот Ирек учился в школе в шестидесятые годы. Никаких таких клубов восточных единоборств тогда не было, и быть не могло. Сажали тогда за такие дела, как я слышала. Но вот Учитель-одиночка вполне мог быть. А запудрить ребенку мозги, это не так трудно. И, понятное дело, парень мог скрывать от окружающих не только то, что обучается боевым искусствам, но и сам факт существования своего «духовного наставника». А если еще допустить, что он с родным отцом не очень ладил… то и вообще….

– Хм, хорошая версия. Только как нам теперь найти этого сэнсэя? Столько лет прошло, может, его уже и в живых-то нет.

– Ну, попробовать-то можно. Этот Ирек четыре раза переезжал в другие города. Корреляционный анализ мог бы нам помочь. Зря, что ли компьютеры придумали? Большую часть архивов паспортных столов успели перевести в цифровой вид. Так что….

– Логично, сейчас попробуем. – Геннадий уселся за компьютер, через кодированную линию вышел на столичную базу данных, ввел параметры поиска.

– Черт, тут две сотни фамилий. – Сима заглянула ему через плечо.

– Исключи женщин, они тут не причем, славян и прочих европейцев. И возраст уточни, он должен быть старше нашего героя лет на десять минимум. – Геннадий ввел уточнения. – Есть, всего один кандидат: Ким Ван Сун, но он кореец, а не китаец.

– Это еще не о чем не говорит. Ты смотри, он из дальневосточных корейцев. Их всех перед войной выселили в Среднюю Азию. И этого тоже, видишь, жил в Чимкенте. А выселили их болезных потому, что среди них было полно японских агентов, да и китайских тоже. Кто теперь проверит его настоящую национальность? При Хрущеве, когда реабилитировали народы, получили вольную и они. Большая часть, правда, осталась на юге, но некоторые и переехали. Конкретно этот – в Уфу. До этого закончил медицинский институт в Ташкенте. Тоже, кстати, совпадение. А тут в Миассе работал заведующим отделением в городской больнице. Вполне подходит под нашу версию.

– Подходит-то он, подходит, но в живых-то его уже нет. Умер три года назад, похоронен на местном кладбище. Участок, могилка, все честь по чести.