Белый кафель, красный крест - Ника Муратова

Первому:

– Мужик, чё за дела? Жуки? Где? Ааа, эти. Эти да. Но чёрные – полное фуфло. Беспонтовые. Ты красных лови! Они знаешь, какие дорогие? Рублей по 300 штука! Вот тебе коробок, ищи красных и собирай! Во!!! Лови его! Вoт так, коробку приоткрой, ага. Один есть. Дальше сам.

Второму:

– Так, а ты чего? Корабль? Где? А, в ванной. Так и что, он тут всё время плавает. Ты, главное, его в фарватер загоняй. Буйки видишь? О! Сядет на мель – кранты. Ты его аккуратно так, ага, молодец. Следи за буйками только!

Теперь быстро в реанимацию, а то разбегутся. Кто знает, насколько у них завода хватит.

Бегу обратно... Дверь не захлопнул! Издалека видно. А навстречу хирург из общего, недавно устроился. Подходит и спокойно так, слова подбирая, говорит:

– Сергей, вы знаете, у вас там дверь не закрыта, а внутри молодой человек корабль какой-то по ванне гоняет. А второй собирает по стенам насекомых. Вы в курсе?

– Что, неужели на мель посадил?!? Чёрт...

И внутрь вламываюсь, пока клиенты не разбежались. Доктор за мной заходит. Уфф... На месте все. Первый уже семь красных поймал. Это ж триста на семь, две сто получается!

В общем, хирург был удивлён. Потом, правда, привык.

Ну, и без уголовщины, конечно, не обходилось. Контингент случался самый что ни на есть разнообразный.

Сижу на дежурстве, тихо. В активе – пара бомжиков, на обед отбивные ожидаются, в сейфе спирта ещё литра два. Хоть в автономку уходи.

А оно ведь как, расслабишься – тут тебя и... Накаркал.

– На, получай клиента. По твоей части.

– Чего там?

– Растворитель какой-то.

– И что? Ладно. Документы у него есть?

– Вот, всё что было.

Опаньки. Это называется – пожар в караульном помещении. Справка об освобождении, шесть ходок, в среднем по пять лет. Статья одна – кража (145-я, если память не изменяет). Дядечка лет пятидесяти—шестидесяти, никаких наколок, сухой, жилистый, как корабельный канат. При этом абсолютно вменяем, и глаза... Ну, очень недобрые. Это, знаете ли, не по подворотням гопников пинать, другая лига. А я один, двадцати двух лет от роду, и совершенно не заинтересован в приключениях такого свойства на рабочем месте.

– Мужики, а вы его посмотрели?

– Ну, так, в общем.

– Не, не пойдёт. Уважаемый (к урке этому), мы вас обыскать обязаны, уж не обижайтесь, порядок такой.

– Да пожалуйста. (Надо сказать, вёл он себя вообще предельно корректно.)

Уж искали-искали, все швы прощупали. Вообще ничего. Ну и слава Б-гу. Определил клиента в отсадник. Выпроводил бригаду, ментам позвонил, картину обрисовал, на всякий случай. Чтоб готовы были, если что. Кайфую дальше, но ухо востро держу – мало ли. И как-то так смена и прошла. В тишине. Утром начинаю выписку контингента.

Захожу к подопечным и чуть не теряю дар речи. Сидят два бомжика вместе с уркой, чайком балуются. Горячим. Из литровой банки.

Тут пояснить надо. Дело в том, что отсадник – герметичное помещение без окон, с железной дверью, запирающейся снаружи на нефиговый швеллер. Внутри, из мебели – скамейка садовая (в парке одолжили) и два топчана больничных, смотровых. Всё. Ни одного предмета больше. Кранов и прочей сантехники тоже.

Вопрос – как весь этот набор для чайной церемонии попал внутрь, если на выходе был я?! Нет, я засыпал урывками, но не настолько же! Да и швеллер был с моей стороны.

До сих пор понятия не имею, что это было. Уж расспрашивал я этого дядьку и так, и эдак. Ну, лезвие как-то пронёс, хоть и не видел я его, проводку из стены выковырял – это чтоб воду вскипятить. Чай заныкал как-то непонятно – допускаю. Но литр воды в стеклянной банке!

Так и не рассказал ничего.

«С моё поживёшь – сам разберёшься», – пробурчал только. Забрал справку об освобождении и ушёл. В общем, повезло. Если бы он на свободу ломиться начал, последствия могли бы быть самыми разными. Хотя частенько и в рукопашную ходить случалось. И на ножи, и на отвёртки, и на всякий прочий инструмент. Но Б-г миловал. Везло, чаще всего.

Клиента привезли как-то. В гражданском, но при военном билете. Капитан морской пехоты. Я аж охнул, когда это чудо увидел. Бульдозер Caterpillar видели? Так вот фигня этот ваш бульдозер. Сколько там у терминатора того алкоголя в крови было – не помню, врать не буду. Он только слабо шевелился по прибытии. И то хаотично. Хорошо отдыхал, с размахом. Судя по всему.

Cгрузили его кое-как, чтоб проспался слегка. Oн и проспался. А тут – замуровали! Но дверь нашёл. За решётку руками взялся и ну домой проситься. Нет, говорить он ещё не мог. Поэтому просился действием. Дверь крепкая была, сварная, с решёткой. Вот её, родимую, он и начал выламывать, за решётку ухватившись. Ручками своими изящными.

И решётка начала-таки поддаваться. Вместе с дверью. И со стеной заодно.

Я его и так, и эдак уговаривал, зайти-то страшно. Не слышит. И не видит тоже. Делать нечего, «иду на вы». Открываю дверь, короткий разбег беру и резко бодаю головой в живот. Есть! Клиент даже сел от неожиданности. И тут же, уж не знаю как, ухватил меня за ногу. И к себе тянет, хоть явно видит меня не в фокусе.

Подумать я ничего не успел, рефлексы сработали. Даже не помню, какие. И не спрашивайте, как я вырвался, сам до сих пор не знаю. Но делать-то что-то надо. Если выломает дверь и пойдёт по приёмному гулять, его ж хрен кто остановит. Только стрелять на поражение. A из кого стрелять, из желудочного зонда?!

Срочно звоню в спецуху, вызываю подмогу. Через минуту уже затопали по коридору. Чип и Дэйл cпешат на помощь. Пятеро амбалов, у самого цивильного – всего одна ходка к хозяину. Bатнички на халаты небрежно накинуты, всё – чисто по моде.

– Ну, Серёга, блин, чё у тя там? Сам не можешь, что ли?

Ну, я товарища через решётку и показываю, пока есть через что показывать.

– Ох, ну ни хрена себе! Это кто?

– Клиент, кто...

Bатнички в угол побросали, халаты следом. Построились профессионально. Дальше – экшн!

Первый пошёл, второй пошёл... шестой пошёл.

– ...AAA... гад...сука... Вова, вали его... рукааа!.. под колено! Серёга, сбоку заходи... под ноги ему...

И так минут десять. Может, и пять, но нам дольше показалось. Как он никого не покалечил, не знаю. Жалел, наверное. Если вообще понимал, что происходит. Он просто в дверь хотел выйти, всего-навсего.

В итоге – шесть мудаков во главе со мной небрежно разбросаны по отсаднику, в середине – капитан. И сдаваться не собирается.

Тут заходит хирург из спецухи, бойцов своих потерявший. Армянин, красавец, метр пятьдесят пять, на каблуках, в колпаке высоком. При усах весь и с кавказским акцентом. Оценил расклад, хмыкнул.

– Ээ... Дима, да, ты иво на сибя так, да, отвлеки. Ай, Вова, чего сидишь, а? Сбоку зашёл, да. Вот так.

Жестом маэстро достаёт из кармана капроновый шнур с гайкой на конце, прицеливается неспешно и резко накидывает девайс клиенту на шею. На себя, пять секунд, семь, всё. Можно вязать, причём чем быстрее, тем лучше. Посмотрел на нас с превосходством и к себе пошёл. На каблуках.

Мы потом несколько месяцев тренировались. Научились вроде, немного. Но до настоящего гаучо нам всем как до звезды было.

Pассказывать о токсе и не упомянуть про наркоманов – было бы несправедливо. Их множество, самых разных, через нас проходило. Но вот один – тот как-то особенно запомнился.

Витя был настоящим, кремнёвым торчком. Не имея вообще никакого образования, в прикладной экстремальной химии он был где-то на уровне член-корра. Хотя не о том речь. Загремел он к нам, как водится, с передозом, но молодой организм, вкупе с нашими усилиями, победил. Правда, уж не знаю зачем, по дороге Витя подхватил пневмонию и застрял у нас на пару месяцев.

Вот что хорошего, когда на отделении трётся торчок? Иные сморщатся, а самые недальновидные администраторы от медицины ещё и выписать попробуют. Что есть глупость несусветная. Сами посудите.

Реанимация. Очень тяжёлая тётенька, во всех смыслах. То есть сто тридцать кило, насквозь пропитанные аминазином и антидепрессантами. Давление – ноль на ноль, пульс не прощупывается. Каждой сестре даётся по два подхода. Вес не взят, то есть ка´палку не поставили. А как? У неё и на нормальном давлении до вен только после тотальной липосакции добраться можно, а тут? Однако время идёт. Тётенькина тушка истыкана иглами, как бык бандерильями, и постепенно помирает. Вот вы, вы что бы сделали? Правильно. Можно и подключичный катетер, и много чего хирургическиоперативного сделать. А зачем, когда есть Витя?!

– Витя, ты где шляешься?

– Ну, чего?

– Да вот.

– А, фигня.

Дальше – для истинных ценителей. Витя берёт иглу, пренебрегая жгутом, пальцами пробегает по предплечью, после чего одним движением, не глядя, иглу втыкает. Строго в вену.

Вы будете смеяться, он целые семинары для анестезиологов-реаниматологов проводил, с демонстрациями. Поверьте, в институте такому не учат.

Фраза про неограниченность человеческих возможностей всему прогрессивному человечеству уже давно набила оскомину. Что, однако, не отменяет самого факта. Вот вы задумывались, к примеру, сколько таблеток может съесть человек за один присест? Я вот задавался этим вопросом регулярно, благо экспериментальных данных под рукой было завались. Кто-то по 50—70 штук упромысливать ухитрялся. А когда речь о психотропах идёт – это уже серьёзная заявка на победу, согласитесь. Но вот один клиент всех переплюнул, причём небрежно так.