Белый кафель, красный крест - Ника Муратова

Так вот. Мальчик. Одет – не то чтобы стильно, но с некоторой претензией. Пиджак 48-го размера на голое тело, штаны тренировочные, сапоги кирзовые. То есть с претензией одет, но неброско. Благо, лето на дворе и не холодно.

В таких случаях обычно родителям звонят. Чтоб забрали от греха. А мальчик даже телефон дал домашний. Вообще, довольно воспитанно себя вёл. На хрен всего раз пять послал и зарезать обещал всего два раза. Не то что некоторые.

Звоню я ему домой, а там папа. Я объяснил ситуацию, но чувствую, энтузиазма на том конце провода не вызвал. Папа, судя по всему, уже парой портвейнов после работы освежился и прерывать отдых не намерен.

– Да удави ты его там, нах...

Конец цитаты. И трубку бросили невежливо.

Пришлось оставить мальчика. Выпустишь – через час опять привезут. А заведение наше, надо сказать, довольно спартанских правил придерживалось. И отдельных помещений для М и Ж не предусматривало. Площадей не хватало остро. А как назло, в отсаднике уже тётенька отдыхала. Нет, тётенька – это, конечно, громко сказано. Но существо явно женскополового типа. По некоторым признакам. Только грязное очень.

Ну, да и ладно, не впервой. Я с мальчиком инструктаж по правилам поведения в закрытых помещениях провёл и дальше работаю. Но вот тихо как-то. Подозрительно это, когда тихо. Заглядываю тревожно в отсадник – так и есть. Пристраивается мальчик к тётеньке, явно с целью удовлетворения потребностей в половом сексе.

Я, как рвотный спазм подавил, так и говорю ему:

– Мальчик, ты ж посмотри, на кого ты карабкаешься. Такой молодой, а уже неразборчивый. Может, у неё триппер!

– А у меня самого триппер, – мрачно сказал мальчик хриплым баритоном.

Интересное поколение росло. Многообещающее.

Но каким бы увлекательным местом работы ни была токса, осторожность следовало соблюдать ежеминутно. Под статьёй мы ходили постоянно – не успел глазом моргнуть, а ты уже под следствием.

Привезли придурка. Гадкий какой-то был, неприятный. Что внешне, что в общении. Чем-то от него веяло таким, нехорошим. Решили в отсаднике оставить, от греха. А в отсаднике бомжик спал. Суровый такой, ощутимо утомлённый жизнью. Поэтому одеколона в него поместилось – не в каждого столько пива войдёт. Опять же, кома комой, но на отделение его чтобы отправить – на санобработку полдня угробить надо. А возможностей таких не было, работы море. Да и к утру проспится ведь, как новенький будет. Не впервой.

Лучше бы он, бедолага, помылся.

Закидываем пассажира в отсадник, но, по трезвом размышлении, руки ему за спиной ремнём прихватываем. Во избежание. А дальше – как обычно. Тяжёлый день был, везли и везли.

Через пару часов дежурный доктор вдруг напрягся:

– Серёж, загляни в отсадник, неспокойно чего-то.

– Да ну, тихо вроде.

Ну да если этот доктор чего-то сказал, лучше прислушаться. Он никогда зря ничего не говорил. Открываю дверь, заглядываю... и запястьям стало сразу холодно. Почему? А от предчувствия скорых наручников.

На полу огромная лужа крови, в которой лежит бомжик. Без ушей. Эта сволочь, которая со связанными руками, ему их отгрызла. Ага. Зубами. Когда я влетел, он ему уже теми же зубами ширинку расстёгивал...

Недоглядели. И объяснять это, похоже, придётся следователю.

Кидаюсь вперёд, чикатиллу эту к стене отбрасываю, бомжа переворачиваю. Живой. Ору, как будто это мне уши откусили – бинты, перекись, ментов! В голове пусто, а в воздухе ощутимо пахнет парашей.

Народ бомжика перевязывает, а я ухо пытаюсь у ублюдка этого изо рта достать (одно он сожрал-таки), может, пластику ещё можно будет сделать. Оба в кровище, только он улыбается, а я нет.

В этот момент менты подъехали.

– Ну Серёга, ну чё там у тебя? Сам не можешь жизни научить? Давай, веди баклана своего в машину.

– Вот ты его и забирай, вон он, в углу сидит.

– О бля.. во у вас тут дела... ААА!!! Сам его веди!

Просто эта гнида через весь отсадник плюнула в мента жёваным ухом, которое живописно шмякнулось тому под ноги. Нестандартный ход, согласен, даже бывалого мента проняло. Он-то на хулиганку банальную ехал. А наш доктор Лектер, в довершение антуража, хохочет демонически из угла. Тарантино бы к этому делу приставить – все «Оскары» наши.

Клиента переправили в отделение, бомжик забинтованный спит, чисто Мумия-2. Голливуд сраный.

До утра пытаемся сообразить, как из этого дерьма вылезать. Вариантов, прямо скажем, немного.

А к утру пациент ожил. Встал, пописал интеллигентно в угол и стал проситься на выход.

– Мужик, ну ты как? В смысле, чувствуешь себя?

– Да нормально, уши вот только. Болят.

– А чего с ушами-то? Застудил, небось?

– Не, я, понимаешь, обходчиком работаю. Путевым. В метро. Вот мне электричкой уши и отдавило. Прикинь?

– Оба?

– Оба.

Ну, оба в дурку и уехали. Чикатилла в Серпы[5], бомжик на Пряжку[6]. А мы отписывались полгода где-то. До сих пор, как вспоминаю, не по себе делается. Хороший срок поднять могли, жирный.

Иной читатель возмутится, а зря. Не можешь спасти больного – спасай себя. Устав такой. Кровью писанный.

Надо сказать, в плане ознакомления с медициной как таковой токсикология предоставляла самые широкие возможности. Тут тебе и психиатрия, и соматика любая, даже гинекология.

Сижу среди ночи, к экзамену какому-то готовлюсь. И тут девушку привозят. Ну вообще ничего не известно про неё. Кроме того, что без сознания. А чего к нам? Так мама девушки упаковки от каких-то лекарств у неё в комнате нашла, после чего «скорую» сразу и вызвала. Нет, упаковки она выбросила. Наверное, чтобы девушку лечить проще было. Как всегда всё. Ну, лаборатории-то для того и существуют, чтобы подобные факты хоть как-то в соответствие с реальностью приводить. Отправил кровь на бензодиазепины, барбитураты и всё прочее, чем девушки обычно травятся, «скорую» отпустил, девушку бессознательную на отделение оформляю. И тут смотрю – не то чего-то. Девушка сама стройная, фигурка точёная, а животик у неё того, выпирает явно.

Tут возможны варианты. Потому как если это просто животик – ладно. А если там кто-то живёт? На фоне тяжёлого отравления чёрт знает чем? Совсем другой коленкор. Поскольку это уже не наша епархия и куча головной боли. Звоню в ординаторскую.

– Тут это, девушка поступившая, беремчатая, похоже, весьма.

– Твою мать, – лаконично ответили на том конце провода.

Доктор дежурный тоскливо посмотрел на всё это и велел вызывать гинеколога. А сам спать ушёл. Вот что хорошо в медицине – всегда, по любому вопросу, можно найти специалиста с соответствующим дипломом. В том числе и по женскополовым внутренностям. Разбудил я одного такого, сижу. Смотрю. Доктор помял девушку без удовольствия совсем, перчатку надел, два пальца вперёд выставил и внутрь девушки руку засунул.

Я вообще обожаю гинекологов во время внутреннего осмотра, без зеркала когда особенно, на ощупь. У них такие лица задумчиво-сосредоточенные всегда.

– Ну что?

– Что, что! Четвёртый месяц, похоже. Что...

И чего-то в сопроводиловке написал нечитаемое.

На том и порешили. Отвёз я девушку на отделение, на койку переложил, уходить собираюсь. И тут сестра дежурная, чуть не плача, говорит:

– Сергунь, поставь ей ка´палку и катетер. Сил нет, ну пожалуйста!

А мне что, трудно, что ли? Я поставил. Сначала ка´палку, потом катетер. И тут началось.

Нет, ничего такого особенного не началось. Я пакет для мочи успел подключить, а через минуту поменять на новый. Это ж надо, сколько в обычный мочевой пузырь некрупной девушки помещается! Все три с лишним месяца беременности, и ещё миллилитров двести пятьдесят. Где-то так. Никакого выпирающего животика. Всё. Как минимум беременность мы ей вылечили.

Ну, и об упомянутой психиатрии, без неё никак.

Вот что вы знаете про делирий? Наверняка немало. Как писал классик, у нас в стране никто не знает, от чего умер Пушкин, но любому знаком хотя бы один случай белой горячки. Да, это тоже делирий. Частный его случай, алкогольный. А бывают ещё димедрольные, амитриптилиновые, да какие хотите!

Чем хорош и чем плох делирий? Плох он, прежде всего, своей непредсказуемостью. Вот сидит человек, с дверной ручкой беседует интеллигентно, а потом как ломанётся! А главное – откуда силища такая?! Ремни сыромятные рвут, как бумагу, через стены ходят, кручёную арматуру зубами перегрызают, как спагетти!

Поэтому делирий заставляет вести себя с ним крайне осторожно. Главное – понять, на что пациента пробило. И присоединиться к этому празднику. Но аккуратно. Заразное оно. И для рассудка вредно, если помногу.

Вот вам пример из жизни. Одновременно в «приёмнике» находятся два делирия и один реанимационный больной. Понятно, что последнего надо срочно спасать, но куда девать двух первых? Загадка про волка, козу, капусту и лодку. Оставлять этих двух придурков опасно, но делать нечего. Рискую.

Первому:

– Мужик, чё за дела? Жуки? Где? Ааа, эти. Эти да. Но чёрные – полное фуфло. Беспонтовые. Ты красных лови! Они знаешь, какие дорогие? Рублей по 300 штука! Вот тебе коробок, ищи красных и собирай! Во!!! Лови его! Вoт так, коробку приоткрой, ага. Один есть. Дальше сам.