Когда он вернется - Карен Рэнни

Графиня отдернула зеленые с золотом шторы и, прежде чем открыть окно, с минуту стояла, глядя на блестевший от недавнего дождя газон и на деревья с густой листвой.

Солнце осветило девственную чистоту комнаты. Похоже на то, подумала Изабел, что к комнате Джералда относятся так, будто это храм. А стоявшая у окна неожиданно помолодевшая женщина казалась его хранительницей.

Что-то невыносимо печальное было в этот момент в облике графини Шербурн. Комната Джералда, наверное, пробудила в ней воспоминания о тех днях, которые она предпочла бы забыть.

В комнате взгляд сразу останавливался на кровати, застеленной блестящим зеленым покрывалом. Высокий полог поддерживали по углам резные столбики. На деревянном изголовье был изображен герб – ягненок и лев, каждый на щите, разделенном диагональю.

Другие предметы мебели были не такими величественными, но отличались изысканным стилем. Передняя стенка платяного шкафа была инкрустирована разными породами дерева и изображала пейзаж – плакучие ивы над рекой.

Изабел заинтересовал письменный стол, верх которого был инкрустирован кожей и золотом. Она погладила глубоко врезанные зеленые листья и золотые ягоды, располагавшиеся вдоль всех четырех сторон стола.

– Это была общая спальня Мойры и Джералда. Он спал здесь даже после того, как мы поженились. – Патриция бросила взгляд на висевший над белым мраморным камином портрет. – Думаю, ему нравилось вспоминать свои лучшие времена.

Портрет Мойры Макрей с ребенком на руках был обычным по композиции. Фоном служил Гилмур – такой, каким он когда-то был. Голубое платье Мойры подчеркивало цвет ее глаз, такой же, как у Аласдера. Но сходство было не только в этом. Глядя на улыбку его бабушки, на форму ее носа и подбородка, можно было с уверенностью сказать, что они с Аласдером родственники, притом близкие.

Мойра смотрела на ребенка с такой любовью и нежностью, что Изабел даже позавидовала давно умершей женщине. Испытает ли она когда-нибудь такое счастье?

– Это твой отец? – спросила она Аласдера. Тот кивнул.

– Я очень его люблю, хотя он мне и не родной, – улыбнулась Патриция. – Я была счастлива, когда получила от него письмо. Ты тогда только родился, Аласдер, и он писал о своих жене и сыне.

– Теперь нас пятеро. И все мы гордимся тем, что он наш отец.

– Джералд был бы рад, если бы узнал, что его внук вернулся, чтобы заявить свои права на наследство.

Изабел искоса посмотрела на Аласдера, удивляясь, почему он до сих пор не сказал графине, что приехал, чтобы отказаться от титула. Может быть, его остановили слезы, стоявшие в ее глазах?

Аласдер молча последовал за графиней, несомненно, для того, чтобы помочь ей сойти вниз. Изабел еще не встречала столь внимательного человека, который был бы озабочен тем, чтобы юнга не оступился на канатах и понимал, что пожилой женщине трудно одолеть лестницу. В конце концов, он не остался равнодушным и к ее ушибу. Он был настолько силен и уверен в себе, что не стеснялся показаться заботливым. Аласдер Макрей никогда бы не наказал женщину, если бы она его раздражала, и не стал бы терроризировать ребенка себе на потеху.

Изабел убеждала себя, что не стоит узнавать Аласдера лучше или вникать в суть его характера. Потому что, когда он ее оставит, чувство потери будет неизмеримо большим, чем сейчас.

Глядя на портрет и все еще заставляя себя улыбаться Изабел вдруг поняла, что этот человек – мужчина ее мечты.

Глава 14

Комната, которую отвели Изабел, была прелестной, хотя и не так пышно обставленной, как другие комнаты Брэндидж-Холла.

Напротив кровати, покрытой желтым шелком, было огромное, от пола до потолка, окно.

Из окна открывался вид на пологие холмы и сочную зелеую траву лугов. Не было ничего такого, что портило бы пейзаж. Никаких овец. Деревья были высокими и величественными. Вдали виднелось марево, будто сам Бог покрыл Англию легким одеялом, чтобы она могла спокойное отдыхать.

Для Изабел все здесь было чужим. Даже сумерки сгущались как-то иначе. В Шотландии день долго боролся с ночью: темнеющее небо сначала окрашивалось в красные и оранжевые тона, а солнце не торопилось уходить, будто опасаясь, что ему больше не удастся взойти.

В Шотландии если уж давали клятву, то навсегда.

Изабел отошла от окна к кровати. Впервые за эту неделю у нее есть комната, где она будет спать одна. Впервые за последнюю неделю Аласдеру не придется спать на полу.

Она потрогала шелковое покрывало. Владельцы Брэндидж-Холла не ограничивали себя в средствах, стремясь сделать свое жилище красивым и удобным. Не то что ее собственный дом, где ремонт делали редко и экономили на всем.

Служанка разложила ее вещи на кровати – будто ей было из чего выбирать. Изабел аккуратно сложила каждую вещь и уложила все снова в свою корзину.

Приведя себя в порядок, она надела бежевую юбку, отделанную по подолу голубой лентой, голубой жакет и бусы из драгоценных камней разного цвета и разных размеров, нанизанных на тонкую золотую проволочку. Изабел нашла эти бусы в развалинах Гилмура и считала их своим самым большим богатством.

Стоя перед зеркалом, она задумчиво перебирала камешек за камешком. Здесь были все оттенки голубого от цвета неба над Шотландией до цвета глаз Макрея.

Изабел оглядела себя и отметила, что она очень бледна, что губы ее почти бескровны, а глаза кажутся огромными на осунувшемся лице.

Стук в дверь был приглашением к обеду.

Однако, открыв дверь, Изабел не обнаружила ни лакея, которому следовало сопроводить ее вниз, ни Аласде-ра. Перед ней стояла графиня Шербурн, нетерпеливо постукивавшая тростью по двери.

Изабел отступила, чтобы впустить графиню, но вместе с ней в спальню вошли пять служанок. В руках у каждой были какие-то предметы одежды, а одна из служанок держала еще и небольшую шкатулку.

– Мы пришли, чтобы приготовить тебя к обеду, моя дорогая.

Патриция улыбнулась и оглядела Изабел. Она определенно не одобряла ее наряда.

Усевшись на стул у окна, графиня подала сигнал служанкам. Две из них подошли к Изабел с явным намерением ее раздеть.

Изабел отстранила служанок и, отойдя к стене, скрестила руки на груди. Твой наряд очень мил, но он не годится для жены грифа Шербурна, моя дорогая.

Изабел не знала, что на это ответить.

Между тем графиня подняла конец трости. Наверное, нервно подумала Изабел, каждый ее жест является знаком какого-то тайного кода.

Одна из служанок подошла к ней с ворохом одежды.

– Я думаю, зеленое подойдет, Дженни, – сказала Патриция.

Дженни положила платье на кровать, а к Изабел снова подошли те же две служанки. Когда одна из них попыталась снять с нее юбку, Изабел решительно отодвинула ее руку.