Последний Храм - Павел Буркин

— Господин Теано, — как бы смущенно произнес Лендгрейв. Будто примчавшийся с докладом к хозяину гонец. — Мы получили послание нападающих, они ничего не имеют против Теано, все претензии — к Сэвэйзу. Но вы должны лично встретиться с их предводителем. У него для вас деловое предложение. Я могу вывести вас и ваших людей из особняка, по вам стрелять не будут.

— Я никому ничего не должен, — раздалось из-за двери. — Это мне должны все в этом дрянном городишке. А предводитель этот, случайно, не корсар Бенито Бочка Рома?

— Как вы догадались?

— А кто из трех гильдий Конфедерации его не знает, сволочь однорукую? Чем же пьяньчужке Сэвэйзы досадили, опять мушкеты мажут?.. Ладно, полежи-ка тут, пойду узнаю, что почем. Солдат, как тебя там, позови еще троих.

— Есть, сир Теано! — отчеканил Лендгрейв. И, как бы спускаясь по лестнице, затопал по ступеням — сперва громко, потом все тише.

Засов с легким металлическим свистом отодвинулся, дверь приоткрылась… чтобы миг спустя распахнуться настежь. Теано отлетел вглубь комнатки с разбитым, окровавленным лицом. Наставив на врага пистоль, внутрь бомбой влетел Лендгрейв. Пару раз угостив недруга по ребрам тяжелыми армейскими сапогами, он обернулся к любимой. В разорванной юбке та стояла посреди разгромленной комнатки и не могла вымолвить ни слова.

— Я пришел, Ине, — произнес Лендгрейв, с трудо подбирая слова и борясь с желанием приобнять, приласкать, поцеловать. После пережитого вряд ли она отнесется к такому с пониманием. — Пойдем со мной.

— Милый, — сквозь слезы прошептала она. — Я и не надеялась…

— А зря!

— Теперь мы бу… сзади!

Высвободившись из объятий, Лендгрейв резко развернулся. Еще миг назад Кавлин лежал на дорогом аркотском ковре, стеная и утирая кровь из разбитого носа. Но вот в его руке невесть откуда появился пистоль, и лицо, как по волшебству, изменилось. Теперь Теано целился в спину Лендгрейву.

Лендгрейв вырвал из кобуры заряженный пистоль, вскинул его — но он уже опаздывал. Промедли Теано какую-то долю мгновения, и тавалленец бы успел. Но враг нажал на курок, понимая, что второго шанса не будет. Выстрелы слились воедино, аккуратную девичью спаленку заволокло пороховой гарью. Брызнул сизый фонтан из простреленной головы — и толстяк тяжело повалился на загаженный кровью и мозгами ковер. Раздался звон осколков разбитого пулей стекла. Левый бок Лендгрейва рвануло, чуть позже вспыхнула боль. «Пустяк, ребра оцарапало» — сообразил он миг спустя. Вскрикнула за спиной Инесса.

— Пустяк, Ина, — как мог ласково произнес Лендгрейв. — Просто оцарапало ребра…

Но почему она сползает по спине, отчаянно цепляяь за камзол? И что это такое теплое, стекающее на штаны? Лендгрейв резко повернулся и как раз успел подхватить любимую на руки. Пальцы сразу же стали липкими от крови. Ее крови.

Это ему пуля лишь слегка зацепила ребра, оставила длинную, кровоточащую, но совсем не опасную царапину. Девушке она вошла в живот, чуть выше паха, и сейчас ее черты были искажены адской болью.

— Потерпи, милая, сейчас станет легче, — шептал он — и сам не верил в сказанное. С такими ранами не живут, а медленно и страшно умирают. Лучшие армейские лекари Конфедерации ограничились бы обезболивающим и чтением короткой молитвы. А простые воины аккуратно надавили бы на некоторые точки на шее — если нельзя спасти, надо хоть избавить от мук. Но время уходило, как вода в песок, а он не мог сделать ничего. Начал было перевязывать страшную рану, откроив кинжалом кусок штанов убитого…

— Бежим! — тряхнула его за плечо Гердис. — Если тебя схватят, на тебя повесят двойное убийство, нападение на промышленника… и многое, о чем ты даже не догадываешься.

— Пусть вешают, — безразлично отозвался Лендгрейв. — Я не должен был этого делать… Послушал тебя…

— Ты сам принял решение, — возразила она. — Сам повел сюда людей. Теперь ты должен увести их отсюда без потерь.

— Да я теперь преступник, как ты не понимаешь! Если они уже знают…

— Они пойдут за тобой до конца, если узнают, кто убил Теано…

— Слушай, откуда ты, такая умная, взялась? — язвительно спросил Лендгрейв.

— Некогда! — зло бросила женщина. — Слышишь?

Лендгрейв прислушался — и похолодел. Глупо было ожидать, что пальбы в спальне невесты никто не услышит. Разумеется, услышали — и теперь человек десять охранников наверняка спешат покарать пробравшегося убийцу. Надо выбираться, а то ведь и правда припишут все, что можно и нельзя. Мотив, как говорится, железный.

Он оглянулся, куда бы спрятаться. Может быть, и не найдут, решат, что он убежал прочь. Для этого подходил платяной шкаф в углу, но там, как и под кроватью, будут смотреть в первую очередь. Еще бы им не смотреть — здесь убили дочь хозяина и ее жениха. За такое не то что непыльным местечком — можно поплатиться головой.

— Беги! — скомандовал Лендгрейв. — Может, еще проскочишь…

Он не надеялся, что Гердис поймет, приготовился убедить ее, а если понадобится, вытолкать взашей. Но она поняла, и поняла правильно. Вот только выводы сделала совсем не те, что Лендгрейв.

— Отойди! — властно велела она. Лейтенант машинально повиновался, а куртизанка (или кто она на самом деле) бестрепетно возложила руки на липкую от крови кожу девушки.

— Что ты де… — начал было Лендгрейв.

Слова застряли в горле. Лейтенант вспотел, чувствуя, как пересыхает во рту, а волосы на голове встали дыбом. Потому что кровь, выбивавшаяся из смертельной раны, вдруг перестала течь, а ее края стали медленно смыкаться, словно месяцы излечения спрессовались в несколько мгновений. Девушка застонала, потом слабо вскрикнула от боли — и из раны вывалился здоровенный, бурый от крови кусок свинца, еще недавно бывший пулей. Звякнув, он упал на окровавленный пол, докатился до края ковра и замер.

— Умереть теперь не умрет, — пояснила Гердис, и Лендгрейв едва успел подхватить ее на руки. Лицо было мокрым от пота, будто после бурной ночи, намокшая челка прилипла ко лбу. Голова женщины бессильно откинулась. — А теперь бегом отсюда!

Глаза Инессы широко раскрылись. Держась за спинку ложа, девушка поднялась на ноги — и прильнула к своему лейтенанту долгим, знойным поцелуем.

Больше она не успела ничего.

Лендгрейв хотел спросить, как Гердис это сделала, где научилась. Но в двери показался рослый военный в плаще охраны Теано. В руках у мужчины был увесистый, слишком громоздкий и неуклюжий для коридорной схватки мушкет. Может быть, стражник сразу бы и не выстрелил — но ему попалась на глаза разгромленная спаленка, разбитое зеркальце, труп хозяина с простреленной головой — и стоящая над телом Инесса в разорванном, окровавленном платье. Лендгрейв и Гердис успели прянуть за платяной шкаф.