Утраченный идеал - Дэйв Дункан

О возвращении Игоря ей стало известно еще несколько дней назад, потому что все князья и бояре, живущие не далее чем в двух днях езды от Кинска, получили распоряжение явиться ко двору, а во дворце уже начались приготовления к пиру. Близость встречи с друзьями и родственниками радовала Софью.

Длинное, до полу, одеяние было таким же внушительным, как сам дворец, – несколько слоев парчи и меха куницы. Украшенная рубинами корона весила столько же, сколько весит новорожденный, Облаченная во все эти наряды, обвешанная золотом и драгоценными камнями, похожая на колокол, Софья ощущала себя чем-то вроде национального монумента. В некотором смысле она и была им, наглядно демонстрируя богатство Скиррии, львиная доля которого принадлежала самодержавному правителю, царю.

Дон-н-н! Поющая толпа заполнила площадь до краев. Там и тут щелкали кнуты и плети, кареты и всадники пробивались через людское море к воротам, как зайцы через густую траву. Гости боялись опоздать. Кинск стоял на равнине. Верхний город представлял всего лишь центральный дворовый комплекс, укрепленный, древний и запутанный. Из окна царица видела и Базарную площадь за крепостной стеной, и крыши домов, и бескрайние, уходящие вдаль и теряющиеся в дымке поля.

Ей приходилось стоять, потому что ходить в таком наряде было нелегко. Спальня царицы могла показаться просторной, хотя много места занимали разрозненные сундуки, стулья, столы и громадная кровать, на которой запросто расположилась бы семья из шести человек. На стенах висели старинные гобелены с изображением странно одетых людей и явно не скиррианских пейзажей. Софья полагала, что их привезли вместе с военной добычей после восточных походов. Пол покрывали изъеденные молью медвежьи шкуры.

Петли скрипнули…

Царица вздрогнула, но открылась не угловая дверь, а другая. Притолоки во всем дворце были низкие, так что даже женщине приходилось сгибаться чуть ли не вдвое. Защищать такую дверь мог один хороший воин, что уже не раз подтверждала долгая и кровавая история дворца.

Вошедшую звали Евдокией, и она служила Софье много лет, исполняя самые разные обязанности. Волосы под толстым платком давно сменились с золотых на серебряные, походка стала тяжелой, а ума так и не прибавилось, но зато все свои недостатки Евдокия компенсировала преданностью. Обладала она и немалой храбростью, столь необходимой в постоянных стычках со стрельцами, размещавшимися в Верхнем городе, которые с вожделением поглядывали на «ее» девушек.

– Княгиня! – сообщила старуха. Княгинь в Скиррии было много, но так Евдокия называла только одну.

– Веди ее, бабушка.

Софья сделала несколько шагов вперед, словно ступая по глубокому снегу, и встретила сестру посреди комнаты. Драгоценности звякали, ударяясь одно о другое. Дверь за вышедшей Евдокией скрипнула.

– Таша, дорогая, как ты? Все хорошо? Как все? Елена?

Все Темкины имели светлые волосы разного оттенка. Рыжеватые, золотистые, серебристые. Первые – у Дмитрия, вторые – у Софьи, третьи – у Таши. Сегодня она выбрала роскошное одеяние, в котором ярко-красный цвет сочетался с темно-синим. Сотни жемчужин переливались, сияли, поблескивали. Таша всегда отличалась вкусом и умела хорошо одеваться. В свои пятнадцать лет она прекрасно сознавала, какое производит впечатление.

– Ух! – вздохнула Таша. – Тебя и не обнимешь. Елена уже переходила неделю, а живот у нее такой, что, наверное, стоит ждать тройню. – Она взглянула на боковую дверь.

Софья утвердительно кивнула:

– Ты такая худая. Не больна?

– Худая? В этом? Я совершенно здорова. А ты? Таша положила руку сестре на живот.

– Ничего? Почему?

Обсуждать такие проблемы с незамужней девицей?

– Понимаю. Я, должно быть, кажусь тебе старухой, Но у меня впереди еще несколько лет. Мне ведь всего только восемнадцать! А что с тобой? Щеки ввалились. Дмитрий не кормит?

Слабая усмешка тронула губы Таши.

– Мы, Темкины, никогда толстыми не были, ваше величество!

Софья так и не поняла, что означала усмешка, но выяснять не стала.

– Дмитрий здоров?

– Как бык. Этот что там делает? Разъезжает всю зиму? – Она имела в виду Игоря. – Другие женщины?

– Охотится, – туманно ответила Софья. Если до Таши еще не дошли слухи о том, на кого охотится царь, то пусть остается в неведении. – Не думаю, что он хранит целомудрие, дорогая, но ничего особенного. Впрочем, я в любом случае узнала бы последней, не так ли? И раз уж мы заговорили об этом, сестра, тебе пора найти мужа. Я в твоем возрасте уже была замужем.

Слухи о будущем Таши давно уже распространились по городу, но Софья, не уверенная в их точности, избегала касаться этой темы в письмах. Слухам помогать не стоит, а сами по себе они до Фарицева доползут не раньше, чем через год.

Усмешка снова появилась на губах юной княгини. Бледные щеки Таши слегка порозовели. – У нас есть кое-кто на примете. У нас? Уж не крутит ли эта кокетка роман, пользуясь тем, что Елена озабочена своей беременностью? Княгиня, представительница правящей династии, не имеет права выйти замуж по своему усмотрению: она обязана, делая выбор, принимать во внимание интересы государства. В случае с Софьей ее дядя, царь Игорь, просто вызвал девушку к себе и сообщил, что разводится с третьей женой и что она, его племянница, будет следующей царицей. Царь овладел ею в ту же самую ночь, словно спеша утвердить право собственности, потом повторил это в брачную ночь, примерно через месяц, и… в последующие три года она делила с ним постель еще семь или восемь раз. Ее первостепенная обязанность заключалась в том, чтобы быть рядом с ним на публика вызывать зависть других мужчин. Любовным же утехам царь предавался в иных местах, но Софья не могла говорить об этом даже с Ташей.

Скрыв беспокойство за улыбкой, она подвела сестру к узкому, более напоминающему амбразуру, окну.

– Дмитрий уже разговаривал с ним?

– Он желает узнать твое мнение, но если ты согласишься, то спросит царя сегодня же! В любом случае до нашего возвращения домой.

– И кто?..

– Василий Овцын! – Таша чуть не прыгала от возбуждения. Жемчужины на платье приплясывали. – Наследник князя Григория! Ты его знаешь? Такой красавчик!

– Я знаю Василия не очень хорошо, но мужчина он достойный, несомненно.

Теперь Софья поняла значение появлявшейся на губах сестры усмешки, но вот представить вместе хрупкую Ташу и необъятного князя было трудно. Юноша не обладал какими-то достоинствами, если не считать огромных размеров, но зато был лишен бросающихся в глаза недостатков. Кроме того, семейство Овцыных считалось одним из самых богатых в Скиррии.