Поющая раковина Одиссея - Наталья Николаевна Александрова

поступить? Вот попробовал бы он такое сделать с той же Женькой Коноплевой, что бы она ему устроила…

Да если честно, то ему бы и в голову не пришло такое ей устроить! Это только с Мариной можно так.

Как мать говорила: «Есть женщины, об которых можно вытирать ноги, а есть те, кто сами об кого хочешь ноги вытрут». И она, мать, долго была в первой категории, а потом поняла, что с нее хватит. И теперь никто не посмеет вытирать о нее ноги!

«Ну что ж, – подумала Марина, – матери понадобилось лет пятнадцать, чтобы понять, осмыслить и прекратить такое хамство со стороны любимого мужчины, а мне – всего год». Так что можно сказать, что ей еще повезло…

Марина едва дождалась, когда стемнеет, и отправилась по знакомому пути в заброшенный отель.

Ей было очень страшно идти туда – тем более ночью, тем более совсем одной… Но в то же время ей очень хотелось проверить, верна ли ее догадка относительно записки, найденной за рамой портрета. Если она права – записка приведет ее к тайнику, в котором спрятаны злополучные алмазы…

Кроме того, Марина чувствовала себя не совсем одинокой: ведь с ней теперь всегда была удивительная поющая раковина, в чем-то подобная живому существу…

Как назло, в то самое время, когда Марина вышла из своей гостиницы, облака закрыли луну, и на весь мир опустилась глубокая, непроницаемая тьма.

Марина, спотыкаясь, шла по тропинке.

Чтобы не сбиться с дороги, она включила подсветку своего телефона и шла, освещая путь перед собой.

Оттого, что маленький участок дороги был освещен голубоватым искусственным светом телефона, тьма вокруг казалась еще гуще, еще враждебнее.

В стороне, совсем близко, раздавалось глубокое, надсадное дыхание ночного моря.

Марина очень долго шла по каменистой тропинке.

Ей казалось, что она давно уже должна дойти до отеля «Далмация», но его все не было и не было.

Наконец, когда она уже уверилась, что сбилась с пути, и хотела повернуть назад, в окружающей тьме проступили еще более темные очертания – очертания полуразрушенной каменной стены, окружающей старый отель.

Девушка осветила эту стену и вздрогнула: из темноты на нее угрожающе смотрели круглые совиные глаза…

Ну да, ведь на столбе, поддерживающем ворота, была высечена каменная сова…

Марина с трудом нашла проход между сломанными створками ворот, пробралась в сад отеля.

И как раз в это время тучи разошлись и на небо выкатилась почти полная луна.

Она озарила сад обманчивым, таинственным светом.

В этом свете Марина увидела мрачное готическое здание отеля со стрельчатыми окнами и башенками по углам. А вокруг, ближе к себе, она увидела немых стражей этого загадочного особняка – каменные статуи стояли тут и там по сторонам дорожки.

Серебристый, загадочный свет луны падал на статуи, и в этом неверном свете казалось, что они шевелятся. Вот одна взмахнула рукой, отгоняя совсем неопасного ей комара, а другая чуть повернула голову к соседке.

Убеждая себя, что ей все это кажется, Марина опасливо прошла между этими безмолвными каменными стражами, поднялась по крыльцу, вошла в отель…

На этот раз дверь была только неплотно притворена, но не заперта на замок.

Лунный свет волшебными пятнами и полосами покрывал черно-белые плиты пола, от этого Марине казалось, что она идет по тающим льдинам на весенней реке, и если сделать один неверный шаг, можно провалиться под лед…

Сделав несколько осторожных шагов по этим лунным льдинам, Марина увидела впереди глядящее из темноты взволнованное, испуганное женское лицо…

И тут же вспомнила, что уже видела это лицо, что это – ее собственное отражение в настенном зеркале.

Странно, когда она пришла в этот отель днем, зеркала на этой стене не было. Как не было и портрета последней владелицы, как не было вообще никаких картин и зеркал.

И говорили же ей, что из заброшенного отеля вывезли все более-менее ценное, было бы странно, если бы что-то здесь осталось, когда ходят все кому не лень.

Вспомнив о портрете, Марина остановилась, про себя повторяя слова из Послания к коринфянам, ссылку на которое она нашла на том листке, что был спрятан за рамой портрета.

«Свет истины сияет во тьме, как драгоценный камень в сокровищнице… И кто его взыскует, должен подняться по крутым ступеням…»

Если поверить, что речь идет о тайнике с алмазами, и если отбросить устаревшие слова вроде «взыскует» или «узрит», ей нужно подняться по каким-то крутым ступеням…

Ну да, выражаясь человеческим языком, для того, чтобы отыскать алмазы, нужно прежде всего найти ступени.

И где же эти ступени?

Марина подняла глаза и встретилась с собственным взглядом. Точнее, со взглядом своего отражения.

Как ни странно, ей показалось, что ее отражение смотрит не на нее, а на что-то у нее за спиной.

Понимая, что этого просто не может быть, что это невозможно, Марина все же невольно обернулась, чтобы проследить за взглядом собственного отражения.

За спиной у нее была стена холла и входная дверь, в которую она только что вошла.

И больше ничего…

И тут, когда Марина хотела уже отвернуться, любопытная луна заглянула в одно из стрельчатых окон, и ее серебристый свет упал на стену слева от входа.

И этот неверный таинственный свет высветил на стене какую-то странность – будто часть стены возле входа была непонятным образом углублена.

Марина вернулась, подошла к стене – и вблизи смогла разглядеть, что часть стены действительно немного углублена, там находится незаметная при обычном освещении ниша, которая стала видна только при лунном свете.

Марина вошла в эту нишу – и увидела, что сбоку в ней есть незаметный со стороны узкий проход.

Протиснулась туда – и увидела уходящие вверх крутые каменные ступени…

Так вот же они – те ступени, по которым ей нужно подняться, чтобы найти тайник! Что ж, пока все сходится…

И Марина стала подниматься по этим ступеням.

Лестница, по которой она сейчас карабкалась, была спрятана в глубине стены. Она была такой узкой, что два человека при всем желании не смогли бы на ней разминуться, да и одна-то Марина пробиралась по ней с большим трудом, то и дело задевая за стены. Хорошо, что все обтягивающее надела, ничего нигде не цепляется.

Она карабкалась выше и выше, освещая ступени перед собой телефоном.

Наконец лестница кончилась.

С той площадки, где стояла Марина, было два пути, два узких прохода в толще стены – направо и налево.

Марина вспомнила, что в Послании коринфянам сказано: «поднявшись по крутым