Третий вариант - Чингиз Абдуллаев

— Прорвемся, — шептал он упрямо, — обязательно прорвемся.

Мина попала прямо в автомобиль, его подбросила мощная взрывная сила. «Девятка» лопнула с грохотом и треском, как разогретая консервная банка. Водитель умер сразу и уже не чувствовал, как огонь пожирает его тело, превращая труп и разорванный автомобиль в смесь из обгорелого мяса, костей и металла.

Касимов все это видел. Он понял, что получил единственный шанс, который только может выпасть человеку. Он принял решение. Вынул из кармана сотовый телефон, забросил его далеко в кусты. И, забрав чемоданчик, пополз в сторону железнодорожной насыпи.

ГЛАВА 22

Продолжение событий. День пятый

Рано утром я по сотовому телефону звоню «владельцу скотобойни». Он отвечает сразу, словно ждет звонка, не выпуская трубку из руки. Слышимость такая, будто он стоит в соседней комнате.

— Какие у вас результаты? — спрашивает он, словно ничего не знает. Небось мои провожатые еще вчера доложили о нашей поездке в Люцерн.

— Проверяю города вокруг Цюриха, — уклоняюсь я от прямого ответа. — Пока ничего конкретного, но мне пришла в голову одна мысль. Скажите, у нашего клиента могли быть паспорта на разные фамилии?

— Конечно, — сразу подтверждает он, — обязательно были. Мы не смогли узнать, на какие именно фамилии, но были. В этом я не сомневаюсь.

— Я тоже. Он наверняка действовал под чужой фамилией. Вот я и хочу проверить.

— Все правильно, — соглашается собеседник. — Поэтому мы и предложили вам эту работу.

— У меня к вам просьба. Личная и большая просьба.

— Насчет гонорара?

— Нет, насчет ваших людей. Они буквально наступают мне на пятки, мешают работать. Не могли бы их отозвать? Все равно потом я расскажу вам обо всем подробно. Считаю, я не нуждаюсь в подобных телохранителях.

Он молчит.

— Вы меня слышите? — тороплю собеседника, полагая, что телефон может и забарахлить.

— Слышу, — наконец отвечает он. — Хорошо, я согласен. С сегодняшнего дня их не будет. Но не забывайте, вы обязаны информировать меня о работе каждый день.

— Договорились. — Я не думал, что он согласится. Но он все-таки решился. Значит, они не боятся, что я сбегу. Получается, моя переводчица не просто их человек — она их информатор. И тогда мой вчерашний побег из туалета выглядит детской игрой. Ведь они точно знали, что я пойду именно в «Гранд-отель».

Я звоню Наде по обычному телефону, и мы отправляемся завтракать. После чего снова едем на железнодорожную станцию. Нужно отметить, мой главный заказчик слово сдержал. Я несколько раз проверяю — все чисто, за нами действительно нет наблюдения. Может, они будут ждать нас в Люцерне?

Через два с половиной часа мы уже в этом городе. Идет сильный дождь, и приходится купить зонтик в ближайшем магазине, чтобы укрыться от водяных струй. Позже, уже к полудню, мы снова идем к отелю. На этот раз моя беседа со вчерашним портье куда более содержательна, ведь теперь я пользуюсь помощью переводчицы.

Меня интересуют такие вопросы: оставлял ли давний постоялец какие-нибудь счета, с кем общался, куда собирался уехать? К сожалению, у портье нет ответа ни на один из них. Касимов-Мирзоян не оставил никаких следов. Ни единого, если не считать телефонного звонка. Он звонил в Измир. Портье точно помнил, именно в Измир, так как просил узнать номер кода этого турецкого города. Портье даже записал для него полный номер кода и телефона, который был вписан в телефонный счет постояльца. Служащий довольно быстро нашел этот номер, вычислил его по коду. Значит, Касимов звонил в Измир. Отлично! Теперь меня очень занимает, почему он туда звонил. Я набираю этот номер и получаю подтверждение своим догадкам. Молодой женский голос радостно говорит, что отвечает отель «Марла». Но я не знаю турецкого языка. И моя переводчица его не знает.

Мы срочно отбываем из Люцерна под усиливающимся дождем, ничего больше не добившись.

Вечером я предлагаю Надежде посетить турецкое кафе, которое заприметил на окраине города. Ах, если бы мы были в Германии. Там, говорят, вообще не нужно искать турок. Можно просто выйти на улицу и громко прокричать по-турецки, и сразу рядом окажутся десятки людей. Еще бы, турок в Германии несколько миллионов. Но оказалось, в Швейцарии их тоже достаточно. За сто долларов один молодой и наглый турок соглашается стать нашим переводчиком. Я не хочу пользоваться сотовым телефоном при наборе Измира, поэтому мы забираем турка с собой, чтобы позвонить из отеля. Наш переводчик долго выясняет у администратора «Марлы», кто именно там жил и как ее звали. И только после этого говорит нам, что полгода назад в отеле останавливалась Элина Селичкина, которая уехала на следующий день после телефонного звонка. Все запомнили, что платила она щедро, давала хорошие чаевые.

Наш турок снова долго говорит с администратором, пытаясь узнать, куда именно уехала женщина, и наконец выясняет — в Стамбул. Об этом можно было и не расспрашивать так долго. Конечно, если она хотела куда-то улететь, то должна была улететь именно в Стамбул. Я разочарованно говорю турку, что он сделал все, что мог, но он по-прежнему болтает с Измиром. Минуты тянутся одна за другой, а он и не думает опускать трубку. Наконец, наговорив еще на сто долларов, он поворачивается к нам.

— В Стамбуле она жила в отеле «Цюрих», — радостно сообщает этот молодой нахал. — Там ей заказывали номер из «Марлы». Хотите, я позвоню туда? Женщина не говорила по-турецки, но хорошо знала английский. Поэтому попросила, чтобы ей заказали номер в стамбульском отеле на одну ночь.

— Звоните в Стамбул, — приказываю я этому болтуну, надеясь, что случится чудо. И чудо происходит. Оказывается, женщина действительно останавливалась в «Цюрихе», — какое символическое совпадение! — и заказывала билет в Париж на самолет авиакомпании «Эр-Франс», с последующей пересадкой в Бордо. Это не просто след, это уже направление поиска. На радостях я даю нашему турецкому переводчику еще пятьдесят долларов. И тут же звоню заказчику.

— Нам нужно сделать визы шенгенских стран.

— Это нелегко, — говорит он, — но возможно. Отдайте ваши паспорта людям, которые сегодня придут за ними. Завтра мы постараемся сделать транзитные визы. Но в странах шенгенской зоны долго не задерживайтесь, иначе вас оттуда выдворят без права повторного въезда.

— Конечно, — сразу соглашаюсь я, — сделайте любую визу. Только побыстрее.

— Вашей спутнице виза не нужна, — напоминает собеседник, — а вашу проставят завтра утром.

За документами приезжают ровно через двадцать минут, из чего я делаю вывод, что у моих заказчиков такой же телефон, как у меня, если не лучше.

Когда паспорт уносят, на часах уже около девяти вечера. Я звоню помощнице. Она почти сразу поднимает трубку.

— Как у вас дела? Спать не хотите?

— Пока нет, — отвечает она, и я не чувствую в ее голосе привычного озорства.

— Что-нибудь случилось?

— У меня девочка болеет в Дрездене. Мы совсем рядом, а я к ней не могу поехать.

— Да, это серьезно, — соглашаюсь я. — У вас есть виза шенгенской зоны?

— Конечно, есть, — отвечает Надежда, — у меня есть даже право на жительство в Германии.

— Тогда езжайте, — разрешаю я, — быстро на самолет и летите в Дрезден. Вернетесь завтра вечером.

Я слышу ее дыхание. Наконец она спрашивает:

— А как же вы?

— Ничего. Как-нибудь перебьюсь. Хотя нет, постойте. Вам не нужно возвращаться сюда. Встретимся через два дня в Париже. Ну, скажем, у Лувра. У входа в Лувр в пять часов вечера. Это единственное место, о котором я точно знаю, что оно в Париже. Вам хватит двух дней?

— Вполне. А вы действительно никогда не были в Париже?

— Не был. А вы теряете время, — говорю я, но она, все еще не веря, держит трубку телефона, не опуская на рычаги. — Узнайте, когда самолет, и улетайте, — велю я и первым опускаю трубку.

Честное слово, я не такой хороший, каким могу показаться. Но я прежде всего прагматик. Я справедливо рассудил, что никакая работа не может заменить женщине ее ребенка; пока ребенок будет болеть, она будет там, где ее дочь. Поэтому отпустить ее добровольно — самый действенный способ заставить потом работать с удвоенной отдачей.

На следующее утро привозят мой паспорт со штампиком-визой. Когда за твоей спиной целое государство, гораздо легче действовать. На тебя работают все спецслужбы, все дипломаты и посольства твоего государства, все аналитические и оперативные службы правоохранительных органов. При такой поддержке можно делать все, что угодно. Понятен и источник огромных сумм, которые явно прятали на счетах, не считая возможным официальное обращение в швейцарский банк за пропавшими деньгами. Это были не просто деньги, как я теперь понимаю. Это были грязные деньги государства, которые нужно было спрятать на определенных счетах, чтобы о них не знал никто. Что они и сделали. А потом появляется Рашид Касимов и ломает им всю игру. Представляю, как они его ненавидят.