Охота на Гитлера - Дмитрий Юрьевич Власенко

свои книги. Я мечтаю об этом каждый день. И если я мог хотя бы неделю прожить так, а потом умереть от пули фашиста – я бы согласился.

– Почему-то я опять вам не совсем верю, – сказал Майерс. – Может, это отчасти и правда, но совсем не вся.

– Наверное, не вся, – кивнул Шнайдер. – Боли я все-таки боюсь, так что умереть от гангрены я бы не хотел, это точно.

– А… Честно сказать, я боюсь, что ни вам, ни мне не дожить до конца войны.

– Герр Майер, не бойтесь, мы доживем, – сказал уверенно Шнайдер.

– Однажды вам в дверь позвонят, – тихо сказал Майерс. – Вы откроете, и увидите на пороге двух коллег, которых вы уже много раз видели в курилке, с которыми вы здороваетесь при встрече в коридоре, но о которых вы, в общем, ничего не знаете. И ваши коллеги предложат вам проехать вместе с ними, чтобы кое-что уточнить. Они привезут вас в гестапо. А потом вас будут долго и жутко пытать. Страшно. Я не знаю, что они с вами сделают: вырвут ногти, изуродуют, будут душить, жечь, кормить вами крыс или муравьев. Но я знаю, что вы скажете им все: все ваши шифры, явки, выдадите всю агентуру, все. А когда вас выжмут полностью, как губку, вас убьют выстрелом в затылок где-нибудь в сыром подвале. И об этом не узнает никто.

– Вам бы кино снимать, – заметил Шнайдер, – очень образно получается.

– А я не прав?

– Послушайте, я тут уже семнадцать лет и до сих пор жив. Так что еще пару месяцев до конца войны я как-нибудь дотяну.

Они замолчали. В кафе почти уже никого не осталось, только в углу какой-то бритый солдатик говорил что-то нежное своей девушке. Шнайдеру вдруг очень захотелось вернуться на двадцать лет назад. Зачеркнуть всю жизнь и начать снова. Выучиться на терапевта, помогать людям, прожить всю жить в доме, в котором родился, жениться, завести детей…

– Так что вы конкретно хотите? – спросил Майерс.

– А?! – Шнайдер затушил сигарету. Время для лирических размышлений закончилось, пора снова браться за дела. – Я хочу, чтобы вы познакомили меня со своими друзьями, с теми, кто дал вам бомбы, с теми, кто хотел устроить покушение на Гитлера.

– А если я откажусь?

– Тогда война продлится еще год или два, и виноваты будете в этом вы.

– Почему вы так уверены, что мы не справимся без вашей помощи?

– Но вы же до сих пор не справились, – ответил Шнайдер.

Майерс промолчал.

– Я вас не буду торопить, – сказал Шнайдер. – Просто скажите друзьям все о чем мы сейчас говорили, и скажите, что я бы хотел с ними встретиться. А сейчас давайте поедем. Куда вас отвезти? Только учтите, домой вам сейчас нельзя. Вот вам документы на имя Маркуса Шмидта, можете не бояться проверок на улицах. Только погодите секунду, мне еще тут одна подпись от вас нужна, – Шнайдер достал из кармана пиджака сложенный вчетверо листок и отдал его инженеру.

– Что это? – спросил подозрительно Майерс.

– Соглашение о добровольном сотрудничестве, – сказал Шнайдер. – Мне же как-то объяснить, почему я вас отпускаю.

– И с кем я должен сотрудничать? – усмехнулся Майерс. – С генералом НКВД или с полковником СС?

– Герр Майерс, ну хватит уже сарказма, – взмолился Шнайдер, протягивая ему ручку. – Подпишите, вы же не хотите в камеру, правильно?

Майерс молча расписался и вернул ему бумагу.

– Вот и хорошо, – улыбнулся Шнайдер. – Поздравляю вас, отныне вы официально агент СС, кличка «Инженер». Будем надеяться, что это ненадолго.

Инженер хмыкнул.

– Ну что, поедем? – предложил Шнайдер.

– Поедем? Надеюсь, не к вам в застенок?

– Ну что вы, я же не зверь. Я хочу, чтобы вы мне искренне помогали, а не потому, что вас уголовники собираются убить.

– Похвально, – кивнул Майерс. – И правда, в такую погоду умирать не хочется.

Зельц, Шнайдер и бабы

Действительно, погода была хорошая: с утра небо было изумительно чистое, задорно голосили птицы и прочие какие-то радостные весенние звуки разносились по улицам Берлина. В парке по центральной аллее неспешно шел Зельц, и настроение у него было прекрасное: дома его ждал вкусный обед, а в руке у него был еще нечитанный "Фауст". На нем висело потрепанное серое пальто, которое уже давно надо было выбросить, но денег на новое не хватало, да и талонов на одежду тоже не было. Впрочем, по военному времени гардероб его выглядел вполне прилично. Даже штаны были почти не заношенные, только чуть-чуть короткие, но пусть лучше короткие, чем дырявые. Зельц починил их всего неделю назад и был вполне доволен результатом. Кепка тоже выглядела вполне ничего: новенькая, серенькая, с черным козырьком. А вот с чем ему действительно повезло – так это с ботинками. Крепкие, мощные, и такого жизнеутверждающего ярко-коричневого цвета, что сердце радовалось, глядя на них. Такой цвет называется "Бисмарк сердится", и было отчего сердиться, прямо скажем: в последние годы Германия выглядела не лучшим образом.

Зельц озорно пнул размокшую шишку, лежащую на дорожке, поскользнулся, взмахнул руками, спасая книжку, и хлопнулся задом в лужу.

– Черт! – выругался он. – Черт, черт! – Зельц сгорбился, поправил очки и засеменил по аллее, не замечая больше окружающей красоты.

Дома он переоделся, поел и стал думать, чем бы заняться теперь. Читать не хотелось, гулять тоже, спорт Зельц не любил.

– Что же, – сказал он, – кажется, пора пойти в гости. Вот только к кому.

С гостями и правда было тяжеловато. На службе все были женатые старые пердуны, к тому же завистливые, так что с ними Зельц встречался только в рабочей обстановке. А больше у него знакомых в этом городе не было.

– Кажется, остается только один вариант, – задумчиво произнес Зельц, одеваясь, чтобы выйти из дома.

Он отправился в булочную, где стоял ближайший таксофон.

«Как все-таки несправедливо, – подумал он, – у этих русских шпионов и машины, и телефоны домашние, а я, немец, должен ходить пешком, и телефона у меня тоже нет. Что-то как-то неправильно устроена миграционная политика в Рейхе».

– Алло, Кэт, – весело закричал он в трубку. – Привет, чем занимаешься?

– Убираюсь дома.

– Помощь не нужна? Я мастеровитый, могу чего-нибудь починить или картину повесить.

Кэт, кажется, о чем-то задумалась, потом сказала:

– Ладно, заходи, если хочешь.

– Через полчаса буду! – радостно крикнул Зельц.

И вот он явился, красавец мужчина. Вернее, не совсем мужчина, но уже не мальчик, это точно. Очень обаятельный, умный и перспективный молодой человек. Казалось, хозяйка рада его видеть. Молода, хороша, одинока – конечно, рада. Ну что такое престарелый майор Шнайдер в сравнении