Курсант: Назад в СССР 13 - Рафаэль Дамиров

уже в возрасте. Одеты неизвестно во что, но, вроде, в спортивные костюмы.

— Хе! Ну, Андрей, это что у тебя выходит? Если в трениках и олимпийке, то спортсмен сразу? Да у нас так и алкаши одеваются. Несерьёзно.

— Есть такое, — кивнул я. — Только алкаши не смогут на горбу тащить кучу вещей награбленных, причем быстрой рысью, да еще и с километр примерно. Потом след пропал. Может, там ждал их автомобиль.

— Ух ты! По городу вприпрыжку? Неуловимые, как ниндзя?

— Нет, они без масок, а с усами были. А ты много ниндзь, что ли, знаешь? У нас в Новоульяновске?

— Да ребятишки, мои подопечные, как насмотрятся фильмов, так звездочки точат из жести. Швыряют их в забор, весь поистыкали. Забыл, как называются эти приблуды.

— Сюрикены.

— Да? — поднял Саныч седую бровь. — Значит, не забыл. Просто не знал… Ну ладно… а еще какие приметы назовешь?

— Усатики они были. Все, как на подбор.

— И с ними дядька Черномор… Усами сейчас никого не удивишь, шибко модно их носить… Хотя, спортсмены, как раз-таки, избегают лишней пакли на лице. Терморегуляция, пот и все такое…

— Согласен, а вот эти были с усами. Не знаешь таких?

— Погоди… Есть тут одна секция каратистов. Они по Чаку Норису фанатеют. Подражают и усы носят.

— Каратисты — народ плечистый, — хмыкнул я. — Похоже, наши клиенты. А где они размещаются?

— Так в подвале Дома культуры им зал выделили.

— Там что, зал есть? — удивился я.

— Подвал, — повторил тренер. — Хлам разобрали, покрасили. Там, вроде, и обитают. Вздорные ребята, больше красуются, чем реальным спортом занимаются. «Ки-я» эта их, смех и грех. Лучше б шахматами занялись, ей-богу…

— А по каким дням тренировка у них, не знаешь? И во сколько?

Я механически глянул на часы.

— Черт их знает. Скорее всего, стандартно — понедельник, среда, пятница. Вечером, после работы. Обычно так секции работают. Если для взрослых.

— Угу… Спасибо, тренер. Значит, завтра я к ним наведаюсь…

* * *

После того, как навестил тренера, я отправился в вояж по ресторанам. Нужно было выяснить, где в ближайшее время намечаются новые свадьбы, ведь на них мог заявиться таинственный весёлый гость — Артемий. Или как там его на самом деле зовут, не знаю. Первым из ресторанов я посетил «Волну», там меня встретила вчерашняя Оля. Ей мне хотя бы не пришлось долго объяснять мою просьбу и светить ксивой. Она прекрасно меня помнила. Даже слишком прекрасно. Завидев на пороге, разулыбалась, а потом с усилием увела кончики губ вниз. Поборов улыбку, спросила:

— Все ищете того мужчину, Андрей?

— Есть такое, — кивнул я.

— Ах… Обычно мужчина ищет женщину, — многозначительно проговорила администратор. — А вы…

— А у меня служба. Ну так что? Дадите список свадеб, которые будут у вас гулять?

— Конечно, — кивнула она. — Вы придете на них?

— Обязательно. Люблю, знаете ли, на свадьбы ходить…

— Ходить лучше на свою.

— Так сходил уже.

— Сколько?

Я нахмурился.

— Что сколько?

— Сколько сходили? Часто бывает, что первая свадьба оказывается совсем не единственной.

Я в ответ лишь покачал головой и, не задерживаясь на лишние прибаутки, записал ближайшие дни свадеб. На том с Олечкой и распрощались. Надо признать, что в этот раз ее кукольный макияж выглядел скромнее и дал ее обладательнице минус пяток годков, как бонус к молодости. Теперь я видел, что администраторше не больше тридцати. И фигура ладная… Хотя мне-то какая разница?

На мое счастье, в конце октября для свадеб был не совсем сезон, не придется разрываться среди кучи ресторанов, столовок, спортзалов и прочих просторных помещений, где было принято в СССР отмечать свадьбы.

Большинство советских людей предпочитали играть их в августе и сентябре. Я считаю, что от земледелия такая традиция пошла. Вырастили урожай, убрали, а потом — веселым пирком да за свадебку.

Свадеб в СССР было меньше, чем в моем времени. Всё банально — по той лишь причине, что и разводов было меньше, и большинство граждан регистрировали брак один раз в жизни. А по той жизни я не смог вспомнить ни одного друга, кто бы не развелся хоть раз.

Самое примечательное, что в грядущую пятницу намечались свадьбы сразу в трех ресторанах: «Волна», «Тбилиси» и «Октябрь». Последние теплые деньки способствовали интенсивному бракосочетанию. Потом холода, снега и новый год — вообще не до этого.

Надо будет наведаться на эти свадебки и поискать Артемия. Если он связан с Сухим, то брать придется его по-тихому. Без шума не получится, он наверняка окажет сопротивление. Надо будет Быкова с собой взять — не хочется на свадьбе махать стволом и наручниками сверкать. А так вырубим его по-быстрому, тело вынесем за ручки-ножки, будто пьяненького. Перебрал человек, на воздух несём, что такого? Один я такого борова не унесу. Разве что волоком, а это, опять же, народ напугает. Негоже молодым праздник портить. Им и без меня есть кому жизнь портить — теща и свекровь к большинству молодоженов в комплекте прилагаются.

* * *

Дом культуры, с уже немного перестроечно-облезлыми, но все еще по-ампирски пафосными и высокими колоннами, высился посреди площади в центре города. Тут же была танцплощадка под открытым небом. Сейчас она пустовала, лишь по мраморному полу ветер перекатывал желтые листья. Играл с ними, будто от скуки в ожидании тех, «кому за 30».

Я же направился не к центральному входу, а сбоку, со двора. Уже успел навести справки о дислокации секции, там располагался отдельный вход в подвал. Каратистам, видно, не слишком доверяли и не пропускали через центральную дверь. Оно и понятно, вид спорта сейчас полуподпольный, а пока не народилось в стране бесчисленного числа коммерческих структур — в госучреждениях свободных помещений было — пруд пруди. Особенно если помещения эти были ниже уровня плинтуса, в подвале, то есть… Раньше здесь располагался видеосалон. Но он быстренько раскрутился и переехал в помещение попрезентабельнее, на поверхность.

Я спустился по сырым и скользким ступенькам и уперся в обитую ржавой жестью дверь. Дернул за громоздкую ручку, дверь не поддалась. Дернул сильнее и двумя руками. Фиг! Заперто…

Приложил ухо к двери. За ней услышал голоса, смех, какие-то стуки. Ага… Заперлись, гаврики. Оно и понятно, внутри только свои, закрытый клуб, так сказать.

Бум! Бум! Бум! — затарабанил я в дверь.