Пропавшие в Бермудии - Слаповский Алексей Иванович

И начал – и уже появилась стена с зубцами, но тут Ольмек приказал:

– Стоп!

И одним движением руки стер построенное.

– Хватит, – сказал он. – А теперь можете поиграть!

Скауты вскочили с криком «Ура!».

Перед ними и перед Ником появились компьютеры.

Все сели за них, быстро нашли страницы с играми, выбрали, стали нажимать на кнопки – игры не запускались.

– Условие! – сказал Ольмек. – Играть можно будет только в ту игру, в которую захочет играть большинство. Пытайтесь – но молча!

Ник тут же представил свою любимую игру – гонки «Бешеная скорость-5». Он в этих гонках давно уже на уровне профессионала, случалось играть втроем, впятером и даже всем классом – и всегда Ник выходил победителем. Ну, по крайней мере вторым.

И вдруг на мониторе компьютера возникло главное меню игры «Бешеная скорость-5», знакомое Нику до мельчайшего штришка. Но меню не работало. Ник посмотрел на компьютеры скаутов, представляя, что и там появилась эта же игра.

И она появилась!

Игроки выбрали себе имена и машины и начали первую гонку.

Ник уверенно работал пальцами, набирая скорость, плавно вписываясь в повороты, обгоняя… впрочем, обгонять было некого. Ник не поверил своим глазам. Обычно он уходил со старта в числе первых, а тут сразу же начал отставать. Что ж, и такое случалось, он быстро наверстывал, но на этот раз – не получалось. Он делал все правильно: когда надо притормаживал или разгонялся, выжимая предельную скорость, но машины соперников все удалялись и удалялись, а Ник был на позорном седьмом, то есть последнем месте!

Ему хотелось плакать: похоже, он провалил тестирование.

Вот будет злорадствовать Вик, когда узнает!

24. Тестирование Вика

Мьянти нашел блуждающего Вика, который уже очень устал и был рад появлению человека, выразившего готовность о нем позаботиться. Представившись, как и Ольмек, координатором ЦРУ, Мьянти извинился, что не встретил Вика раньше, покормил его в кафе, возникшем поблизости, а потом отвел в школу синих. По пути он объяснил Вику, что его ждет некое соревнование с собственным братом.

– Ты хочешь его выиграть?

– Мне и хотеть нечего, я выиграю, – уверенно ответил Вик.

Мьянти глянул на него с одобрением, но вслух хвалить не стал, чтобы Вик не расслаблялся.

Большинство учеников в синей школе были маленькие китайские кули, направлявшиеся вместе со взрослыми на работу в Америку около ста лет назад. Совершавший долгое путешествие старый ржавый пароход начал тонуть в шторм, оказавшись в Бермудском треугольнике, и все так дружно пожелали – и вслух, и мысленно – оказаться в родном Китае, что остались живы, но исчезли. То есть пропали. То есть попали в Бермудию. Несколько дней им казалось, что они каким-то чудодейственным образом вернулись в Китай, потому что вокруг все было китайское. Простирались рисовые поля, росли знакомые деревья… Только других людей, кроме них, не было. Вернее, они были, но, по обычаям этих мест, не спешили познакомиться с новоприбывшими – приглядывались, сами затаившись.

Китайцы, не унывая, стали осваивать новую землю. Но столкнулись с трудностями: засеянное поле риса через несколько дней оказывалось в другом месте или вовсе исчезало. Зато рис превосходно прорастал там, где его не сеяли. Постепенно китайцы поняли, что тут все получается само собой – только пожелай. Сначала обрадовались, а потом приуныли: они привыкли трудиться и добывать пищу в поте лица. Кроме желания пропасть, то есть вернуться в Китай, которое было последним, у них сохранилось желание работать, в том числе и у подростков, которые не были детьми кого-то из пассажиров, эти подростки, будучи сиротами, самостоятельно решили отплыть на заработки.

Как уже неоднократно говорилось, желание, с которым попадаешь в Бермудию, не исчезает никогда. Поэтому китайцы все-таки стали работать – и работают до сих пор. Они выращивают рис, который не вырастает, строят дома, которые через неделю могут исчезнуть, мастерят домашнюю утварь и счастливы, если ею можно пользоваться два-три дня подряд. Конечно, кое-кто все-таки соблазнился и стал просто воображать желаемое. Да и остальным пришлось делать то же самое, потому что, повторяю, работа не приносила результатов. Но трудиться от этого не перестали.

А подростки, тоже работая, ходили в школу.

Они были очень способными и многому научились за сто лет – крошка Жун Фен стала математиком, играла на скрипке, умник Жень Чжао, перепробовав множество занятий, стал компьютерным специалистом, мечтатель Янг Ли увлекся поэзией и астрономией, а хозяйственная Ли Чен, которая в момент исчезновения мечтала о том, чтобы, оказавшись дома, испечь пирожков, пекла эти пирожки с утра до ночи, угощая всех, кто хотел и кто не хотел.

Эту группу Мьянти и выделил для первого тестирования, добавив к ним тринадцатилетних Мойру и Патрика из Америки, считавшихся новичками, они были тут всего семь лет. Патрик, умелец, юный изобретатель, сконструировал в гараже воздушный шар, сшив его из мешковины, пропитанной специальным составом. Когда родители были на работе, он решил опробовать шар – вывез его в свернутом виде на лесную поляну, прихватив с собой соседку Мойру. Еще бы не прихватить: Мойра уже два года была в него влюблена. И Патрик был в нее влюблен, они уже три раза целовались и решили, что в пятнадцать лет станут настоящими любовниками, с восемнадцати будут жить вместе, а в двадцать один год поженятся.

Шар был надут, поднялся в воздух, удерживаемый канатом. Снизу была прикреплена корзинка – небольшая, потому что Патрик в этот раз не собирался взлетать.

И тут Мойра сказала:

– Эх, если бы мы могли улететь на необитаемый остров и стать там мужем и женой!

Это была всего лишь глупая девчачья мечта. Ну, допустим, попадаете вы на необитаемый остров. Ну, становитесь мужем и женой. Что дальше? Детей рожать не можете – рановато еще (бывают очень развитые в этом возрасте, но Патрик и Мойра к таким не относились – Мойра совсем худышка, а Патрик с его пухлыми щеками и круглыми очками вообще смахивал на малыша, ведь все толстяки, как вы знаете, немного похожи на детей).

Но Патрик закричал:

– Улетим!

И усадил Мойру в корзинку и залез сам.

Но, конечно, не для того, чтобы улететь, а просто – поцеловаться.

Потому что Патрик еще не продумал систему управления воздушным шаром, а без такой системы пуститься в воздушное путешествие мог только полный дурак, каковым Патрик не был. То есть он был полным, в смысле – толстоватым, но уж никак не дураком.

А в это время налетел ветер, шар задергался, и канат, казавшийся прочным, лопнул.

И шар взлетел.

Именно в тот день случился торнадо, который в считанные часы отнес шар в район Бермудского треугольника.

Что пережили Мойра и Патрик – не описать словами.

Они плакали, кричали, Мойра упрекала Патрика, а он – Мойру.

Вдруг ветер стих.

Они медленно плыли в воздухе над пустым океаном.

И Патрик сказал:

– Ничего. Появится какой-нибудь корабль или самолет, нас увидят и спасут.

– Да, – сказала Мойра. – Я тебя люблю, Патрик.

– А я люблю тебя, Мойра.

Они даже немного успокоились. И даже поцеловались. Правда, коротко. Оказалось, что когда целоваться можно, это не так уж и интересно.

Но когда за множество часов они не увидели ни одного корабля и ни одного самолета, вновь впали в уныние. Вечерело, опять задул ветер, корзину качало и болтало. Их обоих тошнило от этого.

– Черт, как я хочу оказаться на земле! – сказал Патрик. – Чтобы ничего не шаталось. Пусть даже это будет необитаемый остров!

– Я тоже, – сказала Мойра.

И они оказались на необитаемом острове.

То есть в Бермудии, которая казалась им некоторое время необитаемым островом, как они того и пожелали.

Они попали сюда влюбленными, и это было для них первое время большим облегчением, особенно для Мойры. Да, жаль прежней жизни, родителей и друзей, особенно когда узнаёшь, что возвращение невозможно. Но зато многие бермудяне не имели тут близких, кроме тех, с кем познакомились уже здесь, многие тосковали по своим любимым, а тут любимый человек под боком, удобно.