Знак махайрода - Юрий Леж

— Удобно как, сделал два шага — и уже помойка, а мы, как дуры, с ведром за угол дома бегаем, — констатировала Этель.

— И куда дальше? — практично поинтересовался Рекс, возвращаясь на свое место и чуток прикрывая дверцу.

— Дальше совсем просто, — сказала Метка. — Вот там, за разрушенной пятиэтажкой, пустырь, за ним — бетонный забор, но тоже разрушенный, никто за ним не присматривает. Здесь вообще, если успел заметить, места дикие… значит, полсотни саженей от забора, а может и поменьше или побольше, не меряла никогда специально, и вот уже старый театр…

— Как все просто… — задумчиво отозвался Резкий. — Слишком просто…

— Не слишком, — возразила лиловая королева. — О том, что отсюда можно легко пройти в студгородок и сразу к старому театру, мало кто знает, просто не интересовались никто и никогда, ведь здесь же фактически пустырь, живут какие-то аборигены, которых и столичными-то жителями назвать трудно. Конечно, думаю, что анархисты в эту сторону поглядывают иной раз, но чтобы охраняли, да еще так же, как основной въезд в городок — это вряд ли. Сам видишь, тут только на своих двоих пройти можно, никакая техника не проберется, даже танки завязнут…

— В то, что ты знаток еще и возможностей современной бронетехники, извини, я как-то не верю, — совсем уж почтительно ответил старший, чем ввел в легкое смятение не ожидавшую такого мягкого и дружеского обращения Метку. — А вот в то, что отсюда удобнее подойти к гнезду — даже и не сомневаюсь… пожалуй, с этого и начнем… Парни, работаем потихоньку…

Пожалуй, словечко «потихоньку» было тут лишним, триарии выкатились из машины сказочными колобками и тут же будто растворились среди заброшенных заборов, бурьяна, обветшалых домов. Вот только-только, секунду назад, мелькал перед глазами пятнистый зад Кая, и уже не видно никого и ничего. Тем временем Резкий облачился в шлем, откинув прозрачное в осенней хмарности забрало, и тут же наговорил проверочные, загадочные слова в автоматически включившуюся систему связи: «Раз, здесь, два, там, кругом, вижу…», видимо, контролируя звучание разнородных слов.

— Девчонки, держитесь за мной, — попросил старший. — Вы хоть и при оружии, да и пользоваться, понимаю, умеете, но без связи не лезьте вперед…

— Хорошо, — послушно, как примерная школьница, кивнула лиловая королева.

— Давай без обид, Метка, — кажется, впервые назвал её по имени Рекс. — Вы нам и так, как две золотые рыбки, жизнь облегчили по самое нельзя… сейчас дойдем до места, понаблюдаем и решим, как дальше быть, а пока — не высовывайтесь особо, ладно? Давай, командуй, куда тут…

Под ногами сестренок беспощадно, звучно и разноголосо хрустел пересохший бурьян, скрипели осколки чего-то керамического или стеклянного, похрюкивали схоронившиеся под опавшей листвой пакеты из-под молока, а рядышком, совершенно беззвучно скользил, казалось, над землей, закутанный с головы до ног в железо, тяжеленный триарий, послушно исполняя команды Метели: «Левее, тут дорожка была… теперь чуть вправо, пролом между заборами… за угол дома надо, там чище и суше… ну, вперед теперь…» Товарищи Рекса, если и шли где-то по сторонам от девчонок, были вообще незаметны, не видны и не слышны среди руин заброшенного района. Завершилось их маленькое путешествие по осенним джунглям столицы совсем плачевно: старший уложил сестричек на землю и заставил ползти без малого сотню саженей до небольшой возвышенности среди пустыря, покрытой давным-давно высохшими, но густыми кустами сирени. Отсюда, накрыв головы куском маскировочной сетки, извлеченной триарием из недр своей амуниции, королевы увидели полуразрушенный бетонный забор, еще несколько десятков саженей пустыря и — деловитую, серьезную суету возле старого театра.

Наблюдая, как то и дело на небольшой утоптанной площадке у входа в подвал останавливаются разнокалиберные автомобили, мотоциклы, мопеды и даже велосипеды, как шустро, но постоянно озираясь по сторонам, снуют туда-обратно люди в черных пиджаках, куртках, брюках или просто с черными повязками на рукавах, Метка искренне оценила те предосторожности, что потребовал от них Резкий. Конечно, заметить их, бредущих по эту сторону забора и заросшего едва ли не в рост человека пустыря, было нелегко, но вполне возможно, тем более, кроме посетителей и курьеров, постоянно снующих вокруг штаба анархистов, тут были и в меру внимательные охранники-часовые, проверяющие не понравившихся им чем-то посетителей и временами осматривающие окрестности в бинокль.

— Как их тут много, — с легким испугом прошептала красная королева, только что про себя проклинавшая ту минуту, когда сестре придумалось проводить нежданных гостей до старого театра.

— Много — это хорошо, — не понижая голоса, отозвался старший. — Больше людей, больше суеты и бестолковщины, легче дойти до цели… но труднее потом возвращаться, если они спохватятся и успеют взяться за ум. Ладно… Мол, как у тебя дела?

«Взял часовых. Уберу всех, но справа, за углом, без гарантии, могут успеть скрыться, если не дураки», — деловито доложил Молчун.

— Жди, — коротко приказал Рекс и вновь обратился к девушкам: — Внутри там стандартно? Танцплощадка, буфет, подсобки?

— Да, ничего другого я не видела, — кивнула Метка, она единственная успела побывать в гнезде анархистов еще в те времена, когда оно не было гнездом. — Хотя, говорили, есть еще второй подвал, глубже, дом-то очень старый, до театра там какой-то купец жил, мог и устроить себе тайник от грабителей.

В отличие от сестренки, она буквально упивалась и грязью, набившейся под ногти, и измазанными липкой землей полами курточки, и прилипшими к брюками сухими листьями и репейником. Здесь и сейчас лиловая королева вдруг впервые в жизни ощутила себя действительно нужной людям, которые ничего не знают о её высоком происхождении, но доверяют, как простому человеку, и делают на нее ставку в борьбе за жизнь своего товарища.

— Жаль, сразу не подумали, что можно было под землей пройти, — будто сам с собой, рассудил старший. — Через канализацию или еще какие коммуникации…

— Бесполезное дело, — решительно отмела его сомнения Метка. — Там и год назад никакой канализацией не пахло. То есть, очень даже сильно пахло её отсутствием. Да и где бы ты взял схемы коммуникаций? Их же в Столице не существует в природе, и никогда не существовало, тут каждый район, как отдельное королевство…

Рекс махнул рукой, ладно, мол, чего уж теперь-то обсуждать…

— Сейчас пройдем до забора, аккуратненько так, незаметно, — приказал старший. — Там еще раз осмотримся…

…от разрушенного едва ли не до основания бетонного забора триарий еще разок связался с товарищами, они находились в условленных и понятных без лишних слов точках, в полной готовности, но до начала акции возникшую проблему с крайними часовыми в отсутствии четвертого члена команды надо было как-то решать…

— Метка, сможешь вот отсюда, если правее возьмешь, снять этих парнишек? — спросил Резвый лиловую королеву.

— Запросто, — кивнула та.

— Значит, еще раз — без команды вперед не лезь, ясно? Как только начнут падать часовые у входа, бери своих на прицел и бей, а потом — тут же! — носом в землю, глаза закрыть, уши заткнуть и так лежать пару-тройку минут, ну, думаю, обе сообразите, когда можно будет смотреть и слушать. И тут же — бегом ко мне, ясно? Без вопросов. Очень вас прошу, девчонки, ни секундой раньше, а как только закончится…

Он не стал пояснять, что закончится, грубовато толкнул Метель под попку, мол, чего ждешь, ползи, и вновь уставился внимательным взглядом на пятачок перед старым театром, прикидывая, где скопилось больше народа, и как быстрее добраться туда на бросок гранаты…

V

Поймав в прицел ничего пока не подозревающего парня лет двадцати пяти, мощного, угрюмого, одетого в черное, как на похоронах, постоянно зыркающего в сторону скопления курьеров, визитеров, бездельников, скопившихся возле трех автомобилей и парочки мотоциклов на площадке перед входом в подземелье, Метка отвела в сторону взгляд, чтобы глаза не успели устать или заслезиться. Осталось дождаться обещанных триарием выстрелов и падения тех охранников, что толкались перед самым входом, периодически останавливая пытающихся проникнуть внутрь то ли не нужных там рядовых анархистов, то ли просто любопытствующих. Никаких угрызений совести, волнения перед предстоящим убийством себе подобного лиловая королева не испытывала. В молодости такое переживается легче, простое понятие «врага надо убить, чтобы жить самому» еще не испорчено наслоениями гуманизма, человеколюбия и прочих благ цивилизации. Так что думала Метель сейчас вовсе не об обреченном анархисте, а о том, что может у них получится с чернявым Рексом в постели. Да, только так, честно и откровенно перед самой собой…