Знак махайрода - Юрий Леж

Тем временем, лиловая королева, дав сидящему за рулем Каю достаточно ясное указание двигаться не к общепринятому въезду в студгородок со стороны Южного проспекта, а объехать университетский район чуть севернее и там уже вновь уточнить дорогу, приставала с расспросами про вооружение легионеров к симпатичному ей старшему. Поясняя назойливой девушке, чем же все-таки в ближнем бою пистолет-пулемет, пэпэшка, как он на общепринятом жаргоне называл это оружие, лучше штурмовой винтовки, совершенно без «задних» мыслей Резкий заметил:

— Ох, хорошо хоть ты у меня пистолет не попросила на эту поездку…

— А зачем? — удивилась Метель, поднимая ко лбу бровки. — У меня свой, с ним сподручнее…

И, покопавшись где-то под полой курточки, явила на свет довольно странное, кажется, слишком длинноствольное для обычного пистолета оружие… Впрочем, легионер не был бы триарием, если моментально не узнал в этой конструкции оригинальную идею одного известного оружейника, воплотившуюся в единичные экземпляры спортивных и коллекционных пистолетов; слишком дорогим на поверку оказывалось изготовление точнейшего прецизионного оружия. До этого момента Резкий видел такие пистолеты лишь на картинках, да в наставлении по стрелковому делу, в разделе «Прочие единичные виды стрелкового оружия, не имеющие широкого распространения в мире», и, как и любой военный, любящий свою профессию, моментально потянулся рукой к вороненому стволу — потрогать, ощутить вес, вскинуть в руке, прицелиться… Но во время спохватился и культурно, не узнать триария, с вожделением попросил:

— Можно глянуть, Метка?..

— Смотри… — великодушно ответила королева, но прежде, чем протянуть ставшему другом триарию оружие, как — то быстро и очень ловко выщелкнула обойму и передернула затвор, отвернув ствол в сторону дверцы автомобиля, но тут же спохватилась: — Ох, извини, это уже не думая, само собой получается…

И вот тут в глазах легионера впервые за сегодняшнее утро и половину дня мелькнуло самое настоящее уважение. Еще бы… вот так отдавать оружие, предварительно обезопасив его «от дурака» может только самый настоящий профессионал. Впрочем, вслед за уважением в голове у триария засвербили совершенно другие мысли… но до их окончательного и категоричного оформления было еще далеко, и старший, приняв в руки пистолет, повертев его так и сяк, не удержался и похвастался:

— Молчун, глянь, ты такого живьем не видел…

Оглянувшись на призыв старшего, самый молчаливый легионер из тройки, едва ли сказавший за все время общения с девушками и десяток слов, не удержался:

— Вот это да! и чья игрушка?.. эх, стрельнуть бы из такой…

Про возможность пользоваться пистолетом на постоянной основе Мол даже не заикался, понимая, что на патроны к нему не хватит денежного содержания даже Легата, что уж тут говорить про рядовых триариев. При этом нищими или даже просто малообеспеченными назвать легионеров не рискнул бы и самый отъявленный циник…

Резкий чуть заметно кивнул в сторону лиловой королевы, а та приняла нарочито надменный вид, мол, вот она я какая, и, все-таки не сдержавшись, жизнерадостно фыркнула. Она была очень довольна, что смогла не первый раз за сегодня уесть внешне холодных, равнодушных и, казалось, готовых к любой неожиданности триариев.

— Любовник, небось, подарил, — испортил впечатление от торжественности момента Кай, мельком, но очень внимательно глянувший через плечо на огнестрельную игрушку. — Да только ей еще пользоваться уметь надо…

— Наши студентики и приказчики разве что на цветок гвоздики в подарок способны, или там — на флакон дешевеньких духов, — сердито ответила Метка. — А из моей «белки» я на курсовом полигоне всю обойму кладу в поясную мишень…

Курсовыми звали полигоны при имперских офицерских училищах, и они мало чем отличались по сложности от легионерских. В принципе, армейских офицеров и штурмовиков готовили по программе легионеров, разве что сокращенной в три-четыре раза, ведь поступивший в училище молодой человек оканчивал его через два с половиной, три года, тогда как у легионеров с момента первого общения с оружием и до первого настоящего боя проходило не меньше десяти, а то и двенадцати лет. Впрочем, основная разница была совсем в другом. Готовить уже взрослого, восемнадцатилетнего мужчину, в основном сформировавшегося и физически и психологически, и лепить то, что нужно преподавателям из четырех-пятилетних малышей — это все-таки очень огромное отличие.

— А ты не пошутила, что простая студентка? — заинтересованно спросил Рекс, разглядывая на рукоятке пистолета небольшое, но ясно различимое клеймо — белочка, распушившая хвост и сжимающая в передних лапках орех.

— Самая простая, можешь себе представить, — все еще сердясь на Кая, отозвалась лиловая королева. — А пистолет, конечно, подарок, от родственников… но ведь нельзя же, чтоб такая прелесть лежала в коробочке или висела на ковре среди старинных лепажей и маузеров?.. вот я и тренировалась, когда могла…

Метель не стала посвящать триариев в подробности, что «белочка» была свадебным подарком от Черного герцога, что стрелять ей нравилось задолго до получения такого роскошного оружия, что… и вообще… значит…

— Патронов-то тебе много подарили вместе с ним? — все-таки рискнул уточнить старший.

— Ну, я пару обойм с собой захватила, да еще так, россыпью в карманах есть, — скромно ответила Метка, успокаиваясь.

«Ого! А ведь ствол-то, вроде, двадцатизарядный, — подумал Рекс, напрягая память. — Это она наравне с карабином Молчуна у нас, однако, по боезапасу…» Он ошибался, «белка» вмещала в себя двадцать четыре небольших смертоносных цилиндрика, но не мог же простой легионер знать все мельчайшие нюансы изготавливаемого по индивидуальным заказам оружия.

— А у подруги твоей, небось, базука под свитером спрятана, — не удержался, сострил из-за руля Каин.

— Говорила уже, это моя сестра, — досадливо отмахнулась Метка. — Да и вообще, какой странный интерес у тебя, что у нее под свитером?.. думаешь, там что-то другое, чем у остальных девчонок?..

— Нормальный мужской интерес, — парировал Кай. — А другое там, или нет, это же проверить надо, на глаз так не скажешь… но вот меня с самого утра терзают смутные сомнения… все больше и больше кажется, что вы, девчонки, те самые настоящие наши королевы — одна красная, вторая лиловая…

— А королевы что ж — не люди, что ли? — искренне возмутилась Метка. — Ты лучше за дорогой следи, болтун, вот, сейчас, будет светофор со стрелкой налево, но ты сворачивай вправо, там, правда, знак запрета на проезд висит, плюнь, там в жизни ни одного полицейского не было…

— А хоть бы и было, — весело ответил триарий, нахально выворачивая вправо из второго ряда. — Если не больше взвода, то на полчаса работы…

— А если больше? — поинтересовалась скромно молчавшая до сих пор Этель.

— Ну, тогда повозиться придется, — немедленно отозвался Каин. — Хотя, какая тут возня? Они же в столице обленились, стрелять разучились, а уж бегать — и подавно…

— Влево сейчас, вдоль забора, — продолжала командовать Метка, вытянувшись с заднего сидения вперед, внимательно вглядываясь в знакомую, но все-таки давно не посещаемую дорогу. — Теперь тихонечко, а то проскочим… вот — тут, вправо… еще раз вправо, а потом опять влево и, не торопясь, до конца…

Тяжело вздохнув пневматикой тормозной системы, автомобиль плавно замер на месте. Вокруг него расстилались полузаброшенные, полуразрушенные дома — стандартные пятиэтажные коробки, маленькие двухэтажные особнячки на три-четыре семьи, частные домики с бревенчатыми еще стенами… Казалось, получасовое путешествие перенесло троих мужчин и двух женщин из сердца Империи, блистательной полнолюдной столицы, в глухую заброшенную богами и людьми провинцию. Еще больше подчеркивали провинциальную запущенность этого райончика заросшие высоченным бурьяном, чертополохом и полынью большие и маленькие проплешины между домами, пустыри и палисадники.

— Да, пейзажик тут не ахти, — констатировал старший, перегнувшись через лиловую королеву, настежь распахнув дверцу автомобиля и внимательно оглядывая окружающее пространство.

— Вспомнил Черную Пустошь?.. — полюбопытствовал Кай.

— А я вот сразу не догадался, что мне это самое зрелище напоминает, — признался Рекс. — Точняк, как в Пустоши… только тут пооживленнее будет…

Из одной двухэтажки вышла на улицу молоденькая девчонка, в стильных брючках, пушистой кофточке нараспашку, но в грубых, растоптанных, армейских сапогах, и с огромным линялым пакетом в руке. Подозрительно зыркнув на роскошную машину, непонятным ветром занесенную в их края, девчонка смело прошагала мимо, добралась до остатков деревянного заборчика, что-то и зачем-то символически ограждающего, и, сильно размахнувшись, пульнула пакетом за ограду. Со звоном и шелестом из летящего пластикового мешка посыпались на землю какие-то банки, обрывки оберток, шелуха и прочий кухонный мусор…