Патент «АВ» - Лазарь Иосифович Лагин

– Где же он сейчас находится?

– В Аржантейе, – промычал Аврелий Падреле. Его буквально распирало от смеха.

– А нельзя ли точнее, друг мой? Где именно? Аржантейя велика.

– В Городе Больших Жаб! – многозначительно ответил Аврелий Падреле.

– Ох, и задам же я трепку этому шалопаю! – воскликнул Примо Падреле, давая тем самым понять, что последнее сообщение его обрадовало. – Где же он сейчас, мой блудный брат?

«Как он меня любит, мой старичина Примо! – растроганно думал Аврелий Падреле. – И как это чертовски приятно, когда тебя любит такой умный и сердечный человек, как мой старичина Примо!»

– Он здесь, в этом доме, – сказал Аврелий Падреле, продолжая настойчиво смотреть в глаза своему брату и обуреваемый надеждой, что тот его узнает сам, без посторонней помощи.

– В этом доме? – встрепенулся Примо. – Что ж вы мне сразу этого не сказали? Ах, друг мой, друг мой!..

Он схватил телефонную трубку, но Аврелий задержал его руку.

– Вы собираетесь позвонить в его покои? Его там нет.

– Вы так думаете?

– Я в этом убежден.

– Где же он? – спросил тогда Примо Падреле с видимым раздражением.

– Угадайте, господин Примо Падреле! – воскликнул Аврелий Падреле, вскочил на ноги и бросился обнимать брата. – Он вас обнимает, господин Падреле, родной ты мой старичина! – орал он, смеясь и обливаясь слезами. – Вот он, перед тобой, твой шалопай, твой маленький, до безобразия маленький блудный брат!.. Только он успел за последнее время немножко подрасти!..

Он обнимал Примо Падреле, сохранявшего при этой трогательной сцене поразительное спокойствие, тормошил его, целовал, хлопал по плечу, вертел в своих больших руках, как портной, орудующий с манекеном, трепал его жидкие волосы, гладил его теплые ладони с короткими сильными пальцами.

– Вот тебе, Примо, мой сюрприз ко дню рождения!.. Ну что же ты молчишь? Скажи хоть слово своему Аврелию…

Глава фирмы вежливо высвободился из его объятий, пригладил растрепавшиеся волосы и промолвил:

– Тут налицо какое-то досадное недоразумение, друг мой. Я с вами совершенно незнаком.

– Он со мною незнаком! – в восторге взвизгнул Аврелий Падреле и залился хохотом. – Он незнаком со своим единственным братом! Ах, какой он рассеянный, господин Примо Падреле!.. Придется заново знакомиться. Разрешите, сударь, представиться: ваш брат и покорнейший слуга Аврелий Падреле!..

– Друг мой! – остановил его глава фирмы с некоторой брезгливостью. – Вы так быстро говорите и так странно… э-э-э… жестикулируете, что я вас, возможно, неправильно понял… Мне показалось, что вы назвали себя моим братом.

Аврелий Падреле глянул на бесстрастное и серьезное лицо брата, и положение показалось ему настолько уморительным, что им овладел новый приступ смеха. Примо Падреле терпеливо подождал, пока Аврелий кончил смеяться, и сердечно промолвил:

– Я все больше убеждаюсь, что мы оба являемся жертвами какого-то в высшей степени нелепого недоразумения. Я прожил со своим братом более тридцати лет, и смешно было бы думать, чтобы я не смог его узнать после шестинедельной разлуки. И, кроме того, если бы каждый когда-либо приходивший ко мне по поручению господина Аврелия объявлял себя моим братом, то, согласитесь, мой друг, у меня была бы довольно громоздкая семья…

– Примо! – сказал Аврелий Падреле, перебив плавную речь своего старшего брата. – Я отлично понимаю твое положение. Возможно, что на твоем месте я бы сам с трудом поверил. Но это факт: я – Аврелий. Только я вырос… Я вырос, как этот самый Томазо Магараф… Сейчас я тебе расскажу все, как было.

– Хорошо, я вас с удовольствием выслушаю, друг мой, – мягко сказал глава фирмы с той особенной деликатностью, с которой разговаривают с ненормальными посетителями, если нет возможности немедленно от них избавиться. – Надеюсь, что это не займет много времени…

– Скажите пожалуйста! – восторженно воскликнул Аврелий. – Никогда не видел такого сдержанного и нелюбопытного человека! Придется уж тебе на этот раз потерпеть! Зато ты сейчас услышишь историю, похожую на самый невероятный фантастический роман!

И, пересыпая свою речь восклицаниями, ненужными подробностями и многочисленными лирическими воспоминаниями о своем горьком лилипутском прошлом, Аврелий рассказал молча слушавшему Примо удивительную историю, уже известную нашим читателям. Он не забыл упомянуть и про субботнюю встречу с Огастесом Карбом, которого он похвалил попутно за то, что тот не проболтался, и про шрам на пальце, и родимое пятно, и о Беренике, на которой он женится, лишь только будет оформлен ее развод с доктором Попфом, и о том, что он задумал одну очень выгодную коммерческую операцию, которая удвоит, а может быть, утроит богатства их фирмы. Он рассказывал и ждал, что вот-вот растает ледок недоверия, который чувствовался во внимательных, но слишком спокойных глазах его брата.

Но Примо Падреле по-прежнему слушал его, не перебивая и словно ожидая, когда же наконец кончится эта хоть и забавная, но все же утомительная и в высшей степени нелепая аудиенция.

– Что же вам угодно, друг мой? – спросил Примо Падреле, когда Аврелий наконец замолк.

– Теперь мне уже ничего не угодно, – ответил, сияя, Аврелий Падреле. – Теперь мне угодно только познакомить тебя с Береникой и поехать к себе в отель переодеться к вечернему банкету. Ты, конечно, лично будешь приглашать ее на сегодняшнее торжество?

Примо Падреле молчал.

– Неужели тебе совсем не хочется сказать мне хоть что-нибудь? – спросил Аврелий после довольно продолжительной паузы.

– У меня есть к вам один вопрос, – значительно ответил глава фирмы, еще немного помолчав.

– Слава богу! Наконец-то ты начинаешь проявлять хоть какие-то признаки интереса к моей ничтожной особе! – облегченно вздохнул Аврелий. – Спрашивай поскорее, старичина, не томи меня!

Примо Падреле с усилием приподнялся со своего кресла, оперся широкими ладонями о письменный стол, несколько подался вперед и, вперив свой очень серьезный и спокойный взор в глаза продолжавшего улыбаться Аврелия, с расстановкой спросил:

– Скажите, пожалуйста, друг мой, куда вы девали моего несчастного брата Аврелия?

Глава двадцать первая,

окончательно выясняющая, что Примо Падреле действительно деловой человек

Двадцать два года отделяли дату рождения Примо Падреле от того знаменательного дня, когда появился на свет его младший брат Аврелий. За этот промежуток времени мать Примо Падреле родила ему двух братцев и сестрицу, которые долго не задерживались в этой юдоли скорби и печали и умирали в самом нежном возрасте. После смерти последнего из них Примо около шести лет оставался единственным сыном и наследником гигантских капиталов рода Падреле. Его боготворила мать, женщина больная, сентиментальная и вздорная, в нем души не чаяли обе бабки и дед по материнской линии, ему изо дня в день в течение долгих шести лет внушали уверенность, что его ожидает удивительная, сказочная судьба и что он ее