Sex и ничего личного - Алайя @Linuxikk Рейс

любви прямо на письменном столе. На втором этаже смрад от курева резал глаза. Надин взяла со стола первую попавшуюся бутылку шампанского и снова пошла на улицу.

– Отвратительная компания! – бубнила она себе под нос. – И это светлое будущее и элита? – Надин покрутила пробку, и та с глухим хлопком выстрелила. Что-что, а открывать бутылки за время работы в кафе она научилась.

– Вкусно пахнет, – она отпила прямо из горла.

Повернув голову в сторону соседнего дома, Надин заметила на крыльце мужчину и узнала в нём Сайвера. Он разговаривал по телефону, в руках дымилась сигарета. Газики шампанского вырвались наружу, и девушка икнула.

– Профессор Маерс курит?! – Надин произнесла это в полный голос.

Повинуясь мгновенному порыву, она ринулась в его сторону.

– Не думала, что у вас есть дурные привычки… Вы весь такой идеальный, неприступный, как мистер Рочестер или Дарси.

– О, мисс Миховски, едва успел по вас соскучиться… – Сайвер поприветствовал её, пряча телефон в карман, и по вальяжной интонации Надин сразу поняла, что он нетрезв. – Вы, я вижу, тоже не с пустыми руками, – он выразительно взглянул на бутылку.

– Угощайтесь… – она протянула шампанское.

Маерс взял его и сосредоточился на этикетке.

– Неплохой улов.

– Простите, профессор, я в этом не разбираюсь. Что было, то и стащила…

– «Луи Родерер»[3], Кристалл, розовое, 2002 год…

– Мне это ни о чем не говорит… – она сделала глоток. – Дорогое?

– Около пятисот фунтов за бутылку.

Надин поперхнулась.

– Охренеть, – вырвалось у неё по-русски. Она сейчас пропивает билеты до Москвы, оплату выпускного сестры и карманные деньги на пару-тройку месяцев.

– Можете не переводить. Я догадываюсь, что вы выругались, как грузчик, – он говорил медленно, было видно, что он старается держать марку.

– Вы правы, неплохой улов, – она хотела грохнуть этот пузырь об землю.

– Вот что мне в вас нравится, вы – не она, – сказал он, глядя в небо.

– Вы о чём или о ком?

– Я говорю… – он понял, что ляпнул лишнего и тут же перевёл тему: – Отчего же вы опять сбежали от своих друзей и проводите время в обществе ненавистного декана враждующего факультета, который каждый раз докучает и хамит вам?

– Ой, мистер Маерс… Алисия отчего-то рыдает в спальне родителей Ирмы. Миллиртон и Енг прямо при всех обихаживают какую-то блондинку, она, по-моему, не из колледжа. Кто-то обкурился, в туалете кого-то стошнило… – Лицо Сайвера искривлялось с каждой новой подробностью. – Милз с Хан… они… Они оказались лесбиянками…

– Лесбиянками? – сквозь пьяный смех выдавил Маерс. – Нет, Надин, это алкоголь и отсутствие мужского внимания. Частенько дамы вместо того, чтобы изменить что-то в себе, поддерживают себя столь идиотским способом.

Надин подумалось, что Маерсу надо каждое утро начинать со стакана виски, а лучше с двух – тогда он был бы более приветлив с людьми.

– Я ответила на ваш вопрос?

– Вы, мисс Миховски, умудрились за одну минуту заложить половину колледжа. Как профессор я говорю «спасибо», а как мужчина и бывший студент дам вам совет: никогда не выносите сор из избы. То, что происходит за стенами того или иного особняка, – там и должно остаться. Если бы на моём месте сейчас оказалась Маффи, то тут бы уже выли сирены, и ваших друзей на пару с вами забирала полиция.

– Но здесь вы, и ваше общество мне гораздо приятнее, чем компания нашего декана.

Глава 20

Её губы были так близко, а духи… Знакомые нотки витали в воздухе, будоража воспоминания о недавней встрече с Ирен. Конечно, это был не её аромат, но мисс Миховски – женщина, и она более приятная компания, чем осточертевшая за вечер липучка Милана.

– Вы далеко живёте? – сделав очередной глоток, спросила Надин.

– Что? – он так ушёл в свои мысли, что не расслышал вопроса.

– Не всё же время вы проводите в колледже…

– Большую часть времени я действительно живу в корпусе для преподавателей, а мой дом находится примерно в трёх милях отсюда.

Где-то на задворках сознания он понимал, что неспроста Надин интересуется его домом, но мозг отказывался думать. Не сегодня.

– Прогуляемся? – Надин всё же рискнула.

– Бросить друзей?

– Боитесь, Милана расстроится? – в голосе прозвучали нотки сарказма.

– Не расстроюсь я, – он похлопал по карманам, будто проверяя что-то.

– Хочу на практике освоить как это – «уйти по-английски»…

В прямом смысле – молча!

Правду говорят – в новогоднюю ночь сбываются мечты! Она так хотела помириться с профессором, не спала ночами, искала повод увидеться, и в конце концов всё получилось – как по мановению волшебной палочки.

Они брели по тихим и безлюдным улочкам, вымощенным серыми камнями. Каждая вилла в этом районе строилась по индивидуальному проекту. Надин редко покидала колледж, а так далеко и вовсе уехала впервые.

Особняк Милзов находился примерно в сорока милях от «Звёздочек». Она восхищалась увиденными красотами, стараясь запомнить каждую мелочь. Причудливые живые ограды из вечнозеленых растений, фасады в светлых оттенках эффектно подсвечивались фонарями с разноцветными вставками. Казалось, что кроме гуляющей пары и этих домиков нет ничего вокруг.

– Эти дома – музей под открытым небом.

– Да? Я вырос тут и не замечаю этого. Привычка.

Он достал ключи и отворил низкую кованую калитку, пропуская Надин вперёд.

Виноград обвил стены почти до крыши, узкая дорожка расходилась в три стороны. Одна вела в маленькую беседку, притаившуюся в дальнем углу сада, вторая огибала дом.

Надин шла и надеялась, что сегодняшняя прогулка – это лишь начало их с Сайвером счастливого совместного пути.

– Большущий дом!

– Не преувеличивайте. Всего сто шестьдесят четыре квадрата. Входите.

Они зашли внутрь.

– Гостиная там. Сейчас я растоплю камин. И… – он смутился, – тут давно не убирались.

Надин заметила его смущение, но не подала виду. Действительно, на поверхностях лежал слой пыли. В помещении царил полумрак: окна укрывали тёмные плотные портьеры. Два кожаных кресла с каретной стяжкой и деревянный овальный столик у камина, на его портале стояли пара статуэток, часы и подсвечники с огарками – классический английский интерьер. На одном из кресел валялся небрежно снятый джемпер.

– Выключатель слева, – Сайвер появился с двумя бокалами. Заметив, что Надин рассматривает статуэтки, он пояснил:

– Мама собирала фарфоровых балерин. Когда её не стало, отец собрал её вещи и без сожаления выбросил. Это всё, до чего не добрались его щупальца…

Надин про себя удивилась откровенности Маерса, но не стала вдаваться в подробности явно болезненной для него темы.

– Дом кажется необжитым, – она озиралась по сторонам.

– Я редко тут бываю, по факту живу в профессорских апартаментах, – он аккуратно повесил джемпер на спинку кресла.