Проект Нужные дети - Дмитрий Федотов

Кряхтя и чертыхаясь на занемевший бок, я сполз с диванчика и принялся приводить тело в чувство. Интенсивный пятиминутный комплекс для разогрева мышц и связок, как всегда, оказал свое чудесное воздействие и позволил мне выйти в коридор вполне достойной, энергичной походкой. Душ, к сожалению, принять не получилось — все-таки не дома! — но умылся я на полную катушку, облив торс ледяной водой над ванной из ковшика.

Выехали мы, однако, лишь спустя час. Алена не отпустила нас без горячего завтрака, да еще Шамиля будили минут пятнадцать. Мальчишка совсем разомлел от тепла и уюта.

По дороге он рассказал нам окончание своей истории. Миша и Витя поведали новому товарищу по несчастью, что сидят здесь уже дня два или три, что они из детдома, что не помнят, как сюда попали, им очень страшно. Кормили пленников два угрюмых бугая с дубинками. Раз в день ребятам выдавали по плошке то каши с мясом, то макарон по-флотски и по половине батона. В комнате стоял кулер с водой, а в дальнем углу в нише был туалет. Короче, практически тюрьма!

Появление Шамиля вызвало у мальчишек смутную надежду на спасение, так как татарчонок в отличие от них помнил все, что с ним случилось, и был решительно настроен сбежать при первой возможности. Втроем они придумали, как обмануть охранников, и когда страшный «темный человек» куда-то уехал, наказав бугаям внимательно следить за пленниками, ребята разыграли целый спектакль.

Витя и Миша подняли жуткий шум, изображая отчаянную драку. А когда охранник, дежуривший снаружи, вошел в комнату, Шамиль, стоявший на стуле за дверью, изо всех сил треснул бугая по затылку крышкой от унитаза. Несмотря на малые силенки, татарчонок проделал это столь удачно, что охранник рухнул на пол, потеряв на какое-то время сознание. Мальчишки выскочили в коридор, и Шамиль, запомнивший путь, быстро повел их к выходу. Они успели добраться до калитки, прежде чем их заметил второй охранник.

Дальше была отчаянная беготня по сумеречным улицам и переулкам, огороженным сплошными заборами и совершенно безлюдными. В какой-то момент Шамиль понял, что им не уйти всем вместе и предложил разделиться. Ребята бросились на перекрестке в разные стороны, и больше татарчонок их не видел. Мальчик побежал по незнакомой улице наугад. Через несколько минут он вдруг очутился среди штабелей ящиков и коробок. Сил бежать дальше не было, и Шамиль решил спрятаться в этом искусственном лабиринте. От усталости он незаметно задремал, тут-то его и нашел Тудыхыч.

— Ты бы смог узнать своего «темного человека»? — спросил Ракитин.

— Не знаю. Наверное…

— Хорошо. Когда вернемся в управление, мы с тобой попробуем нарисовать с помощью компьютера его портрет. Договорились?

— Ладно… А вы дадите мне порисовать?

— Конечно. Ты сам и будешь это делать!..

— Между прочим, его мать уже обыскалась, — напомнил я.

— Вернемся в управление и вызовем ее, — жестко ответил Олег, и я не стал с ним спорить, понимая, что на кону сейчас жизни еще полутора десятков ребятишек, а помочь их найти может только маленький татарчонок Шамиль.

Большой красный дом отыскался примерно через час езды по городским окраинам. Собственно, окраиной этот район можно было назвать лишь условно, так как Источная улица располагалась территориально как раз почти в центре города, но в старом районе, так называемой Татарской слободе, протянувшейся вдоль реки параллельно Центральному проспекту всего-то в паре кварталов от него. Дом оказался типичным новоделом: двухэтажный особняк из красного кирпича за двухметровым кирпичным же забором с системой видеонаблюдения по всему периметру и телекамерой над железной калиткой.

— Следов нет, — ткнул я пальцем в свежий, нетронутый снежок перед калиткой.

— Ну и что? — буркнул Олег, внимательно осматривая забор. — Это говорит лишь о том, что за последние три-четыре часа сюда никто не входил и не выходил.

— Почему?

— А ты не заметил разве, что снег везде свежий?

— Черт! Действительно…

— Ладно, — Ракитин повернулся к машине, — едем в управление. Там выясним, кому принадлежит эта хата, сделаем фоторобот твоего «колдуна» и отдадим мальчонку матери.

Оперативная проверка владельца «красного дома» выдала неожиданный результат.

— Недвижимость по адресу: улица Источная, дом восемь принадлежит господину Прохорову Александру Михайловичу, — доложил лейтенант Руденко по интеркому, когда мы с Олегом расположились в его капитанском кабинете покурить и обдумать результаты поисков.

— И кто же он такой, этот Прохоров? — спросил Ракитин.

— Вы будете смеяться, товарищ капитан, но он — депутат Государственной думы по Ямало-Ненецкому округу, а также один из совладельцев «Ямалнефти».

— Действительно — ха-ха-ха, — помрачнел Олег. — Вот влипли!

— Почему «влипли»? — вмешался я. — Наоборот. Депутата здесь нет, значит, и шума никакого не будет.

— Что ты имеешь в виду? — подозрительно покосился на меня Ракитин.

— Что можно это дельце обтяпать на раз!

— Что ты имеешь в виду? — грозно повторил Олег, гася окурок в переполненной пепельнице.

— Ну, не закипай, капитан! Я же понимаю, что ордера на обыск депутатской хаты тебе в ближайшую пятилетку никто не даст. Так давай сделаем это частным порядком?

— Это будет посягательством на чужую собственность с нанесением физического и морального ущерба. Срок — до пяти лет, — сообщил Ракитин.

— Ну, ты же меня не сдашь, Олежек? Своего лучшего друга, соратника и помощника? — произнес я голосом кинопровокатора.

— Наследишь — сдам!

— Спасибо за доверие, господин капитан! Все будет тип-топ! Ребята проверенные, свое дело знают…

— Какие еще ребята?!

— Да не нервничай ты так! Ребята — это мы с Дюхой, конечно. Куда ж я без него?

— Ну да, естественно, — хохотнул Ракитин. — Как же я забыл? Два сапога — пара! Интересно было бы подсчитать, на какой срок в сумме вы с ним уже набедокурили?

— Думаю, таких сроков в российском уголовном законодательстве просто не существует, — отпарировал я и поднялся. — Ариведерчи, амиго! Пойду готовить преступление…

Глава 6

Подмосковье, 1 января, полдень

Первый день нового года выдался как по заказу — солнечный и тихий. Зима нагрянула на Подмосковье настоящая, с морозами и снегопадами, потому к январю леса и луга в окрестностях столицы оказались укрыты толстым белым одеялом. Кое-где сугробы достигли метровой высоты и явно не желали на этом останавливаться. А легкий морозец придал зимнему наряду приятную сухость и пушистость.