Северная верность - Анна Ольшанских

что они никогда не закончатся. В итоге в мастерскую вошло не все, и часть барахла пришлось оставить в коридоре. Возницу наконец отпустили восвояси, и сели за стол.

Сначала если молча. Стряпня Клариссы не подразумевала разговоры за столом. Все было настолько вкусно, что мне грозило хроническое переедание.

Мне не хотелось вот так сразу, за ужином поднимать неприятную тему, но необходимо было понять, кого я привела в свой дом.

— Низам, расскажите, почему вы оказались в не лояльной к дарханцам империи.

Сури, сидящая до этого тише мыши, вовсе сникла, дарханец с трепетом посмотрел на супругу.

— Вам известно, что мезальянсы в нашей стране запрещены?

Тая кивнула, а я пояснила:

— В общих чертах, мы не слишком подробно изучали международное право.

— Так вот, — Низам аккуратно поставил чашку с чаем на стол, — я аристократ, Сури нет. Если бы мы остались в Дархане, то в случае нашего брака мне пришлось бы выплатить огромный штраф, а Сури отправили бы на рудники на пятнадцать лет. Я люблю ее, не смог от нее отказаться и участи любовницы для нее не желаю. Она достойна большего. Вот только жизнь со мной оказалась не так хороша. — Грустно закончил он свою историю.

— Я знала на что шла, ведь я тоже люблю тебя, Низам! — Проворковала потемневшая от смущения дарханочка.

— Романтика — это хорошо, когда она остается за дверями спальни. — Гости смутились еще больше. — Низам, неудивительно, что вы разорены. Похоже, что вы закупили материалов на все имеющиеся у вас деньги.

Мужчина опустил голову вниз, признавая мою правоту:

— Я не силен в экономике и бываю не умерен в покупках, особенно, когда дело касается творчества. Все члены нашей семьи творческие люди. А Сури обучена лишь минимальной грамоте. И мы не знали о столь негативном отношении имперцев к дарханцам, да и справки некогда было наводить. Мы бежали.

— Оно не столько негативное, сколько… — Я хотела добавить "брезгливое", но посчитала это лишним. — В общем, это предрассудки, но иногда от них очень трудно избавиться.

В этот момент в гостиной громко скрипнула половица. Тая испуганно взглянула на меня. По ее выражению лица я так и не поняла, то ли она догадалась, что пришел император, то ли решила, что в доме есть приведения. В столовой наступила абсолютная тишина. Я, как ни в чем не бывало, положила салфетку на стол, спокойно отодвинула стул, плавно встала. — Мой подопечный требует внимания. Вынуждена вас покинуть. Спокойной ночи.

Даже нигде не соврала. Демонстративно подхватила ни о чем не подозревающего Урку и пошла на выход в гостиную. Императора там, конечно, уже не наблюдалось. Где-то схоронился. Пришлось, как дурочке, достаточно громко сказать:

— Ну что Урка, пойдем ко мне наверх. Я тебя потискаю, поглажу. Я тебя целый день не видела. Соскучилась.

Котенок полузадушенно пискнул от такой заботы и даже не стал вырываться. Император нагнал меня на темной лестнице. Здесь словно специально забыли включить свет. Мы в полном молчании поднялись на верхний этаж. Я открыла дверь и жестом пригласила Дамиана войти, после чего закрыла изнутри на замок.

— Добрый вечер, леди Доротея! Как у Вас здесь интересно. — Мужчина, кажется, наслаждался ситуацией, заразительно улыбался и открыто меня рассматривал. Выглядел он великолепно, в светло-голубой рубашке и серых брюках, смуглый, беловолосый со сверкающими васильковыми глазами. Я уже в который раз засмотрелась, залюбовалась им. Нельзя быть таким харизматичным мужчиной. Мне стало даже как-то жаль придворных леди.

— Ваше Величество, Вам не говорили, что подслушивать нехорошо?

— Леди Тея, в моем случае подслушивание — это дело государственной важности и безопасности. — Он не спеша подошел и наклонился, запечатлев на тыльной стороне ладони долгий поцелуй. Его губы были сухими и горячими, казалось в нем через край плескались Сила и Огонь. Я как-то неосознанно запустила руку в его волосы и чуть потянула вверх. И вот мы уже снова целуемся, как сумасшедшие, позабыв обо всем на свете. Я первая прервала поцелуй, понимая, что так доцеловаться можно и до детей. А у него глаза стали пьяными-пьяными, и улыбка — совершенно бесшабашной.

— У тебя голова никогда не отключается? — Спросил он с некоторой досадой и начал расстегивать пуговицы на рубашке. Медленно. Одну за одной. От этого зрелища невозможно было оторваться. Опомнилась я, когда рубашка была отброшена на диван в гостиной. Пришлось искать баночку с мазью. Вещи переносила в спешке, и не сразу вспомнила, куда ее запрятала. Император по-хозяйски обошел мои покои, проверил все комнаты, включая ванную и гардеробную, заглянул во все углы и под каждый ковер, спросил деловито:

— Тайные ходы?

— Сколько насчитали?

— Два.

— Их три.

— Хорошо.

Он с блаженным видом вытянулся на моей кровати и стал лениво гладить запрыгнувшего туда немногим ранее Урку. Котенок был счастлив до безумия, время от времени обхватывал своими толстенькими лапками руку Дамиана и чувствительно прикусывал острыми молочными зубками. Я села на край кровати и стала проверять состояние шрамов, водя по ним кончиками пальцев, и вдруг заметила на своей руке браслет. Бусина из желтого золота, украшенная радужным опалом, а сквозь нее вдет металлический шнурок из белого золота.

— Но когда? Я ничего не почувствовала. Это фокус какой-то?

Я пораженно посмотрела на Дамиана, а он пытался уловить мои эмоции.

— Это просто ловкость рук. Тебе нравится?

— Очень! Спасибо.

В ответ мужчина поцеловал мою ладонь, потом каждый пальчик, потом запястье. Руку пришлось в срочном порядке забирать.

— Рубцы стали тоньше и более гладкими. Скоро будут почти незаметными, кожа расправится.

— Они уже доставляют намного меньше беспокойства. Особенно это заметно на тренировке, размах руки стал шире и движения более плавными.

— Вы уже тренируетесь? — Удивляюсь этому мужчине. Несколько дней назад чуть на тот свет не отправился, а сегодня он видите ли тренируется.

— Тея, обращайся ко мне на "ты", пожалуйста. Когда больше двигаюсь, быстрее прихожу в себя. Я хоть и не первый мечник в империи, но стараюсь держать себя в форме. — Пояснил Дамиан. Видимо у него был непростой день, под глазами залегли тени, а морщинка между бровей стала ярко выраженной, добавляя ему немного возраста и суровости. — Как твои дела? Ты сегодня вся светишься.

— Была в салоне красоты. И, в целом, день прошел весьма продуктивно.

Я закончила втирать мазь и поднялась, чтобы прибрать баночку. Император надел рубашку, но уходить не торопился:

— Тея, через две недели состоится бал. Вот ваше с Таисией приглашение. — Он протянул белый конверт, в котором лежали две именные карточки с императорской печатью. — Я планирую официально сообщить о помиловании твоего рода. Кроме того,