Тонкие грани чувств (СИ) - Серж Олли

- Это не шутка. Более того, на выходе из аэропорта уже ждёт машина, которая доставит вас в отделение для выяснения обстоятельств, - в бокс заходят двое мужчин в тёмных костюмах.

- Пойдёмте с нами, Алиса Игоревна, - один из них подхватывает мой чемодан и несёт к выходу. Заботится? Да ну, чтобы не сбежала.

- Алиса, - на выходе в меня вцепливается мама, - Что происходит? - я смотрю на неё такую испуганную, несчастную и не могу сказать правду. Набираю в лёгкие побольше воздуха, - Ошиблись, мам, - выдавливаю улыбку,  -Представляешь? Говорят, штраф не заплатила за двойную сплошную. Вот поеду разбираться.

- Так как же теперь лететь? - она не может скрыть, как ее разрывает. Я ее понимаю, там, в двух часах лета , моей сестре нужна мама.

- Лети, мамочка, - целую ее и крепко обнимаю, -Ну не плачь, пожалуйста, я решу этот странный вопрос и тоже приеду.

- Обещаешь, доченька? - женщина поднимает на меня наполненные надеждой и любовью глаза, и я киваю ей в ответ.

- Обещаю.

Алиса 16. 

Чёрный внедорожник тормозит возле элитного жилого комплекса, замки блокировки дверей отщёлкиваются. Первым из машины выходит мужчина, сидевший справа от меня и подаёт руку.

- Алиса Игоревна, идите за мной, - отдаёт распоряжение ещё двум мужчинам оставаться на улице, и мы заходим в подъезд.

- Что-то слабо похоже на отделение полиции, - я не удерживаюсь от сарказма, - И с каких пор доблестным стражам правопорядка хватает на классические костюмы от «Версаче»?

- Вас ждут, Алиса Игоревна, - мой конвоир непробиваем, - У меня нет полномочий говорить с вами.

- Да куда уж тут, конечно, - на самом деле, всю дорогу я искренне радовалась, что меня не втягивали в разговор. Ибо могла сорваться и высказать все, что думаю совсем не тем людям. Зато сейчас мой горшочек полон, он кипит, а я просто горю желанием пообщаться с автором этого балагана.

Мы заходим в стеклянный прозрачный лифт и поднимаемся на самый последний этаж. Кто бы сомневался.

- Дверь открыта, входите, - мужчина в костюме указывает рукой на одну из двух квартир, - Я останусь снаружи. 

Делаю шаг за порог и с силой захлопываю за собой дверь, волна удара гулом разносится по подъезду, а со стены падает небольшая деревянная ключница.

- Решила разгромить мою квартиру? - из комнаты мне на встречу выходит Рома, - Или просто эффектно появляешься?

- Ты и твой отец совсем офигели? Я вам ничего не должна. Откуда в базе таможни появилось дело о краже ювелирных изделий?

- Алиса, давай поговорим спокойно.

- Ты сейчас шутишь, Фетисов? - шиплю я ему в лицо. От злости у меня сводит мышцы шеи, - Да ни один суд не даст ход этому делу. Ты же уже наверняка знаешь, что я могу вывести из кампании ещё десять раз по столько же! Хоть наличными, хоть металлом, хоть камнями!

- Лисичка...- он делает шаг в мою сторону, - Вся информация уже уничтожена. Я не мог дать тебе улететь, прости меня, когда узнал, что могу больше тебя не увидеть, чуть с ума не сошёл.

- Ты даже не понимаешь, что натворил, Рома... - обречённо качаю головой, обхватываю себя за плечи руками и прижимаюсь спиной к стенке с рельефной гипсовой плиткой, - Я не видела маму с самого детства. Я держала ее руку в своих руках, а ты... Ты заперся, как слон в посудную лавку, и все разбил. Просто ради своего эгоизма, ради долбаного удовольствия легиона чертей в твоей голове...- мой голос садится и затухает, - Не дал мне уехать к тем людям, которые, может быть, первый раз в жизни могли мне дать полноценную любящую семью.

- Девочка моя, - он стекает по стене рядом со мной вниз и пытается притянуть меня к себе, - Что тебе наговорила Кристина? Почему ты уехала и не дала шанса все объяснить? Я все знаю, про твою бабушку и родных, это ничего не меняет. Ты очень нужна мне. Поговори со мной, пожалуйста.

- Нам не о чем говорить. В вашем мире свой «In God We Trust»*, а в моем свой. Я уеду, а ты.... Просто делай, что должен. Женись на Свете, пусть она рожает тебе здоровых детей...

- Алис, при чем тут Света и дети? - он сгребает меня в объятья,пытаясь заглянуть в глаза, а я упираюсь в его плечи кулаками, - Я люблю тебя...

- Это ложь! - от его признания мне становится тяжело дышать. Да как он вообще смеет... Хлесткая пощечина приземляется на его щеку, и я замираю, потрясённая тем, что он позволил мне это сделать.

- Бей ещё, - он говорит резко, надсадно, смотрит мне прямо в глаза. Меня затягивает на глубину его страсти, - Бей сразу столько раз, сколько хочется, - я вижу на его лице ещё до конца не зажившие следы драки, и мои руки опускаются. Собираю остатки сил, концентрирую их в трясущихся ногах, пытаюсь резко встать, чтобы уйти, но он перехватывает мои руки и заводит их за спину, прижимаясь своими губами к моим, - Пусти! - кричу ему в губы, а меня трясёт. Сознание мутнеет от запаха его возбуждения, по низу живота растекается жидкий свинец.

- Просто до одури люблю, я ничего не могу с этим сделать, - целует меня глубоко, жадно, словно я - родник, а он не может напиться.

Стягивает с моих плеч пальто, я теряю равновесие и, мы, не прерывая поцелуи, падаем на него.

- Рома, это неправильно, то что мы делаем, - я пытаюсь воззвать к адекватности, но шерстяное платье летит в сторону, а горячее мужское дыхание скользит по моим щекам, смешиваясь с нежными поцелуями, и спускается по шее вниз до груди.

- Правильно, девочка моя, - сильные руки сминают кружево, и я чувствую, как Рома обхватывает губами мои соски по очереди, втягивает в себя, на несколько секунд сжимает ладонями груди с обеих сторон, зарывается в ложбинку между ними носом и глубоко вдыхает мой запах, - Твоё место в моей жизни, в моей постели подо мной, как сейчас, - он спускается поцелуями по моему животу, поддевает пальцами резинку колготок и тянет их вниз. Расстёгивает замки ботильонов, снимает обувь с ног и расправляется с колготками, отправляя их в сторону платья.

Чувствуя, что мое возбуждение сбавляет градус, резко раздвигает мои бедра, убирает полоску трусиков в сторону и проходится языком по моим влажным складочкам.

- Какая ты мокрая, моя любимая девочка, - прижимается губами в откровенном поцелуе и легко прикусывает распухший клитор, заставляя меня выгнуться ему навстречу и застонать от пронзительно-сладкого удовольствия, - Кричи для меня...

Мои пальцы зарываются в его волосах на макушке и дергают голову назад в попытке затормозить накрывшее нас безумие. Рома останавливается, возвращается к моему лицу, смотрит на меня пьяными, затуманенными глазами, и я понимаю, что не хочу, чтобы сейчас все закончилось. Притягиваю его губы к своим.

- Почувствуй, какая ты вкусная там, - он шепчет мне между поцелуями. Я обвожу языком контуры его губ и ощущаю, как мужское тело прижимает меня к полу сильнее, вдавливаясь холодной пряжкой ремня в горячую, влажную полоть между моих ног.

- Рома... - тело бьют мурашки от жарких поцелуев на нежной шее. Мои руки сами тянутся к мужскому ремню, расстёгивают его и штаны, стягивая их вниз, - Возьми меня, - я интуитивно ощущаю взрыв в его голове, и Рома перестаёт сдерживаться.

За несколько секунд его одежда улетает к моей и сильное, тренированное тело накрывает меня сверху, возвращая головокружительные, вкусные поцелуи в губы и крепкие ладони на бёдрах.

- Моя девочка, - он входит в меня одним толчком, - Черррт...- прижимает к себе крепче, - Тебе не больно? Ты слишком узкая.

- Не останавливайся, - шепчу ему, прикусывая солоноватую кожу на плече и развожу бёдра в стороны максимально, принимая его член на всю длину, - Аааххх..., - впиваюсь ногтями в спину и отдаюсь полностью ритмичным толчкам в своё тело.

- Дикая лисичка, - рычит мне в губы Рома, подхватывает под поясницу и начинает насаживать меня на себя ещё резче, изменяя угол и глубину проникновения.

В моей голове плывет туман, тело искрит фейерверками, подчиняясь только одному мужчине. Единственному, невероятному... Удовольствие накатывает, сводя судорогами пальчики на ногах, бежит вверх по позвоночнику, дурманит, вырывая из груди громкие стоны.