Любовь по заданию редакции - Саша Майская

— Ой! Что с ней?

— Дело в том, что ей осталось меньше месяца…

— Как? Такая молодая собачка — и умирает?

— Типун тебе на язык! Она не помирает, она, наоборот, беременная!

— Врешь!

— Жень, я все-таки врач. Кроме того, у меня есть аппарат для УЗИ. У нее будет трое или четверо щенков. Все дышат, все хорошие.

— Но это невозможно! Вадик нанял для нее специальную тетку, она выгуливает ее только на поводке…

— В техническом плане достаточно пяти минут. Скажем, Матильда срывается и убегает, тетка бежит за ней, но за кустами Матильду ждет горячий и страстный… скажем, пекинес. Или шпиц. Или даже спаниель.

— Ой! Бедный Вадик. Она ж безумных денег стоит. Пять тыщ баксов…

Андрей рассмеялся и посадил Женьку себе на колени.

— Вынужден тебя разочаровать: ни одна собака в этой стране не стоит таких денег. Мальтийские болонки — порода дорогая, но не заоблачная. Их потолок — восемьсот долларов, но такие наперечет, у них особые клейма, их продают только через клубы. У Матильды клейма нет вообще никакого, а это значит, что она не чистопородная болонка, и потому стоит… ну, всяко не пять тысяч.

Женька посмотрела на развалившуюся у печки белую собачку. Матильда ответила ей вопросительным взглядом темных глаз-пуговок. Женька рассмеялась.

— А так даже и лучше. Теперь я ее Вадику не отдам с чистой совестью.

— Украдешь?

— Не отдам — и все. Она его за палец укусила, он ее боится. Гуляет с ней чужая тетка, кормят ее сухим кормом… Лучше пусть у меня живет.

— Так у тебя же аллергия?

Женька обняла Андрея за шею и заглянула в черные глаза с лукавой усмешкой.

— Ты знаешь, свежий воздух буквально творит чудеса. Аллергия отступает, медленно, но верно. Хочешь— проверим…

ЖЕНЬКА

И хотите верьте, хотите — нет, на следующее утро я окончательно влюбилась в несуразную деревню Караул!

Вероятно, отчасти виновата была погода. Солнце прямо с утра засияло так, что спать было просто невозможно, учитывая, что занавесок у Андрея на окнах не было. Я скатилась с кровати, распахнула створки окна и рассмеялась — настолько хорошее у меня было настроение.

Правда, продолжалось это недолго. Вплоть до звонка Вадика.

Услышав его блеющий голосок, я с отвращением скривилась, уселась на подоконник и стала корчить гнусные рожи воронам, представляя, что корчу их Вадику. Я высовывала язык и скашивала глаза к переносице. Я выворачивала губы «как у негра» и закатывала глаза так, чтобы оставались одни белки. Я исполнила «пьяную пчелку» и «девочку-дауна» — одним словом мимическая зарядка получилась отличная. В смысл того, что говорил мой босс, я, честно говоря, не особо вслушивалась, а зря. Закончила я разговор фразой «Очень рада была вас слышать, Вадим Альбертыч», одновременно сделав вид, что меня тошнит…

Бабка Коростелева была наипервейшей в Карауле сплетницей. Однако, чтобы поддерживать это реноме, требовалось быть в курсе всего происходящего. О том, что к «коровьему дохтуру» приехала молодая баба и живет в его доме, Коростелиха знала еще с воскресенья, когда пришла возвращать Зойке Семушкиной ее кота-крысоеда. Потом добрые люди рассказали, что городскую полюбовницу — ну а кто ж она еще? — доктора вроде бы насмерть затоптали степановские коровы, а еще потом бабка не выдержала и пошла в разведку лично.

Чтобы доктор чего не заподозрил и не всыпал ей — а заподозрить было чего, потому как именно Коростелиха напустила вчера Тоньку-Оглоблю на приезжую кралю, — бабка изловила в огороде своего петуха Мефодия, зажала его под мышкой и надрала из него перьев. Петух возмущенно орал и вырывался, но Коростелиха была из породы «тощих, но жилистых» и на крики Мефодия не реагировала.

После этого она уложила к лукошко десяток свежих яичек и засеменила к дому доктора.

Андрей ковырялся в недрах трактора, и потому Коростылиха была вынуждена затормозить на полянке и начать рассказывать наскоро сочиненную историю болезни Мефодия прямо на свежем воздухе. При этом ее маленькие, но зоркие глазки так и метались по окошкам дома доктора…

Странную девку бабка заметила через шесть секунд после начала визуального наблюдения за объектом. Девка торчала в окне второго этажа, держалась за ухо — должно, стреляло в ухе-то — и корчила страшные рожи. У нее то скашивались к носу глаза, то отвисала челюсть и высовывался язык, то вообще всю ее начинало корежить…

Вердикт бабка вынесла, уже спускаясь обратно в деревню: приезжая девка не полюбовница, а пациентка, дохтур лечит ее от падучей, и вообще, скорее всего, она от рождения идиотка, навроде деревенской Марфушки, у которой и папаша, и мамаша зашибали с утра до вечера, вот она такая и родилась. А то, что Зойка назвала приезжую девку красивой, — так у Семушкиных всю жизнь мозги набекрень!

К полудню молва о малахольной пациентке доктора Долгачева прокатилась по Караулу широкой волной.

После завтрака я вышла на улицу — и Андрей с Серегой, чинившие трактор, немедленно побросали инструменты и уставились на меня. Я осторожно скосила глаза — нет, вроде все застегнуто…

Май выдался прохладным, и потому мне было самую малость зябко в моих белых бриджах, голубой батистовой блузке и акриловой безрукавке цвета морской волны. Кроме того, я понятия не имела, что делать с обувью — красные резиновые сапоги погибли безвозвратно, да и в любом случае не сочетались по цвету с оставшимся в моем распоряжении гардеробом. Красные юбка и жакет вчера вечером были торжественно сожжены в костре, как не подлежащие восстановлению, так что у меня остались только три футболки, пара светло-голубых джинсов и уже упоминавшиеся шортики цвета хаки.

Андрей нахмурился и задал вопрос в лоб:

— Ты сколько еще собираешься тут пробыть?

Сердце у меня упало. Он меня выгоняет! Я ему надоела…

— Ну… я не знаю точно… к концу недели…

— Я это к тому, что нам с тобой надо прошвырнуться по магазинам. Точнее, по магазину, потому что в город ездить некогда, а одну тебя отпускать нельзя.

Я решила обидеться.

— Это почему это?

— Да потому, что ты купишь себе очередные батистовые штаны и шелковые ботфорты, на чем и успокоишься, а тебе нужно что-то более… походное. Ладно, поехали в сельпо.

И мы поехали в сельпо.

Деревня Караул словно сбежала с Ялтинской киностудии, на которой в свое время снимали фильмы по мотивам русских народных сказок. Низкие заборчики были раскрашены во все цвета радуги, все дома украшены затейливыми резными наличниками и карнизами, в каждом дворе бродила самая разнообразная живность…