Гиперборея. Три царевны - Константин Степанович Собко

— большие цветы. На мебели лежали белые салфетки, окантованные узорами.

Впереди была ещё одна дверь.

— И не здесь. Дальше, — сказала Эра.

— Всё верно.

Свития шагнула в огромную дверь. По комнате навстречу ей шла девочка-циклоп. Она была ещё совсем ребёнком, но ростом уже выше Свитии на голову. От неожиданности глаза «малышки» расширились, и она взревела трубным голосом:

— Бабуля! Тут опять пришли двуглазые чудовища!

— Сейчас, детка, сейчас! — раздался снизу громкий голос взрослой женщины.

Послышался шум тяжёлых шагов. Кто-то очень массивный стал подниматься по лестнице с первого этажа.

— Очень хочу увидеть тех, кто не даёт нам покоя! — послышался тот же голос. — Поломали забор, разворотили беседку! Мне привезли семена цветов с далёкой…

Свития решила, что не стоит выяснять, откуда хозяйке дома привезли семена. Она прошла, улыбаясь, мимо отшатнувшейся «малышки», пересекла комнату и в дверном проёме почувствовала, куда ушла Багряна.

— Она ушла в поле! — воскликнула Эра. — Теперь она от нас не уйдёт!

— В поле? Туда, где нет дверных проёмов? — удивилась Свития. — И не побоялась? Неужели она освоила «переходы с места»? И опять ушла в Новый мир. Похоже, ей там очень нравится. Ладно, посмотрим. Поле!

* * *

Перед ними раскинулось широкое поле, которое рассекал мелкий ручей. На берегах ручья росли невысокие кусты. Вдалеке возвышался сосновый бор. Свития стояла на тропинке, которая вела к ручью, а затем за небольшим ветхим мостиком терялась вдалеке. Почти у горизонта темнели постройки небольшого селения.

— Мы с тобой двуглазые чудовища? — с обидой в голосе спросила Эра.

Свития улыбнулась.

— А ты кем считаешь эту девочку?

— Ну, она… вообще!

— А она нас считает «вообще». Пошли к бору, там получим подсказку.

И тут они услышали:

— Девонька!

У мостика стояла старушка, одетая в какие-то разноцветные балахоны.

— Я приняла её за небольшой куст, — сказала Свития.

— И я.

— Старушка тебя не видит, — на всякий случай предупредила Свития.

— Допуска нет, — согласилась Эра с улыбкой.

— Девонька! — повторила старушка. — Хоть одна живая душа появилась! Чур меня, чур!

— Что случилось, бабушка? — спросила Свития.

Старушка поправила одной трясущейся рукой съехавший на глаза платок. Второй рукой она опиралась на потрескавшуюся сухую палку.

— Да вот иду ж это я, — заговорила старушка дребезжащим голосом, — иду себе спокойно…

— Откуда идёшь, бабушка?

— Чавой-то? Громче говори! Я плохо слышу!

— Откуда идёшь, бабушка! — громко спросила Свития.

— Ась? Так от подруги! От неё, милой! За лесом она живёт! Кузякиных знаешь?

— Нет, бабушка! Я издалека!

— Ась? Оно и видно, что издалека! Одёжка-то у тебя больно маркая! Больше надеть, что ли, нечего?

— Спешила я! Надела, что под руку подвернулось! Так что случилось, бабушка?

— Ась? Так иду ж это домой! Я вон там живу! Видишь?

— Вижу! Далеко идти!

— Ась?

— Идти, говорю, далеко!

— Да ничего, управлюсь как-нибудь! Привыкшая я! До мостка-то дойти успела, и тут налетела сила нечистая! И давай прыгать по полю! Прям среди бела дня! Жуть!

Старушка повернулась лицом к полю и погрозила палкой.

— Чтоб тебе пусто было!

Она опять поправила платок на голове. Выбивавшиеся из-под него седые волосы мешали Свитии рассмотреть её сморщенное лицо и глаза.

— И в лес прыгала! Да! Не сойти мне с этого места! Несколько раз! Туды-сюды! Туды-сюды! У меня все поджилки тряслись! И до сих пор трясутся! Помоги мне через мосток-то перейти, уважь старуху! А то как бы мне в воду-то не упасть с перепугу!

— Хорошо! — сказала Свития.

— Ась?

— Помогу, бабушка!

Старушка протянула ей свою сморщенную трясущуюся руку.

Шаткий мостик скрипел каждой доской настила. От старушки шёл запах блинов и малины.

— Благодарствую! — сказала старушка, ступив на противоположный берег ручья. — Дальше уж я сама! Желаю тебе жениха здорового и работящего! Или уже обзавелась?

— Пока нет!

— Ась?

— Спасибо! Я пойду! Меня ждут!

— Пойди, милая! Пойди! У вас, молодых, забот много!

Свития и Эра направились к сосновому бору. Вскоре Свития почувствовала беспокойство. Она оглянулась. Старушка стояла на том же месте и смотрела в поле.

— Что, Свития? — спросила Эра.

— Мне показалось. Пока ещё этого не может быть.

— Ась?

И они рассмеялись.

— Вряд ли Багряна научилась менять внешность. Я на это надеюсь. Если научилась и затеряется в каком-нибудь мире в толпе, нам с тобой придётся изрядно попотеть, иначе проиграем.

— Не проиграем! Всё равно найдём.

И они пошли к бору.

— Идите, подружки, идите, — сказала бабушка голосом Багряны.

Из-под платка восторженно сияли её голубые глаза.

— Спасибо, Свития, что перевела бабушку через ручей. Это самое простое, чему я научилась. Поиграю с вами ещё немного, а потом… не обижайтесь.

Старушка сделала несколько шагов, прислушиваясь к голосам Свитии и Эры. Тихо журчал ручей. С высоты неслась песня жаворонка. Один куст медленно сместился в сторону старушки.

Подождав немного, старушка посмотрела в сторону соснового бора. Подружек уже не было видно. Можно было идти дальше.

— Селение! — прозвучал её голос.

Лицо демона перекосилось от злости: он упустил момент, когда можно было нанести удар по Багряне. Тут же этот куст на берегу ручья исчез, то есть демон продолжил преследование.

Багряна оказалась под открытыми бревенчатыми воротами. Из-под её ног, громко кудахча, кинулись врассыпную куры. Большой белый петух, склонив голову с алым гребешком, внимательно посмотрел на неё с высокого забора.

— Бабуся, откель ты тут взялась-то? — спросил здоровый детина, неся через двор кадушку, в которой, скорее всего, было варево для животных.

Когда старушка так же внезапно исчезла, он споткнулся и упал.

Свития и Эра вышли из бора. Свития улыбалась, Эра морщила лоб.

— Умница! — сказала Свития. — Вот такая бабушка! Здорово нас запутала!

— Распутаем, — пробурчала