Брачная лотерея - Линда Андерсен

Вернон припарковал машину на площадке за домом и, перепрыгивая через две ступеньки, взлетел на второй этаж. Да, он готов очертя голову броситься в омут брака, если другого выхода нет… Он поступит как должно.

Словом, Паркинсон был готов взглянуть в лицо судьбе… но, сколько бы ни жал на кнопку звонка, за дверью царило безмолвие. Судьба вовсе не дожидалась его… по крайней мере, дожидалась не здесь. Так что Вернон с убитым видом спустился вниз, завернул за угол и поднялся на крыльцо кафе-кондитерской. Он не обращал внимания ни на прохожих, кутающихся в меховые пальто и куртки, ни на пронизывающий ветер, в котором уже чувствовалось дыхание зимы… Он не услышал, как кто-то через улицу окликнул его по имени. Глаза его были прикованы к тускло мерцающему стеклу… и к женщине с длинными, вьющимися каштановыми волосами, что протирала столы исполненными спокойной грации движениями.

Словно ощутив его взгляд, Лаура подняла голову – и тряпка застыла в воздухе. Внутри кафе горел свет, так что Вернон отчетливо различал знакомые черты прекрасного, словно изваянного из слоновой кости лица. Указательным пальцем он начертил в воздухе знак вопроса.

Поколебавшись мгновение, Лаура утвердительно кивнула. И у Вернона Паркинсона на миг остановилось сердце.

9

– Мне не нужна твоя помощь, – сказала Лаура, поднимая с пола увесистую коробку.

– Да, разумеется, – ехидно отозвался Вернон, решительно отбирая у нее ношу, – ты и сама отлично справишься.

– Справлюсь, – подтвердила Лаура, но у него было свое мнение на этот счет.

Женщина в положении не должна носить тяжестей. И напрягаться тоже не должна. А ведь ей еще предстоит украшать зал, и накрывать столы, и разносить напитки и сладости… Черт бы подрал эту помолвку!

Виолетта и Паоло, исполненные сознания собственной значимости, раскладывали в углу бумажные фонарики. Вернон принес из кладовки еще несколько внушительных коробок и поставил под окном одну на другую. Он сам не знал, как так вышло, но Лаура наотрез отказалась обсуждать с ним подробности своей беременности, пока не закончит подготовку к банкету. Да эта женщина – настоящий трудоголик, осознал Паркинсон и взглянул на Лауру с возрастающим уважением.

– Стало быть, прямо здесь прием и устроим? – деловито осведомился он.

По потолку тянулись гирлянды разноцветных лампочек. В камине – еще одна инновация, добавленная Лаурой к кафе-кондитерской, – гудело жаркое пламя. В обычные дни камин выполнял чисто декоративную функцию, но по большим праздникам его торжественно зажигали, что усиливало ощущение домашнего уюта. В подсвечниках стояли новехонькие восковые свечи – их предстояло зажечь с приходом гостей. В отблесках огня загадочно переливалась и мерцала позолота, а красный бархат обивки кресел словно мягко светился изнутри.

– Что еще за прием? – Лаура открыла первую из коробок и принялась извлекать оттуда изящных гуттаперчевых амурчиков со стрелами, подвесных голубков и прочие «тематические» украшения.

– Прием в честь нашей помолвки. Мы ведь это событие тоже отпразднуем, правда?

Молодая женщина демонстративно проигнорировала вопрос.

– Если я поставлю торт вот сюда, надеюсь, никто возражать не станет, – размышляла она вслух, накрывая центральный стол бархатной скатертью с золотыми кистями. – Пожелания записывала Линн, так что кто его знает…

– Лаура, – настойчиво произнес Вернон, завладевая ее рукой. Пальцы молодой женщины были совсем холодные; удивительно ли, что молодой человек попытался согреть их в своих ладонях? – Радость моя, поговори же со мной!

– Будь добр, дай мне закончить работу, – запротестовала Лаура, но руки не отняла.

Они стояли совсем рядом, спиной к залу и словно отгородившись от всего мира. Детишки весело щебетали в уголке, распаковывая очередную коробку.

– Сейчас-сейчас, – пообещал он, поднося хрупкую кисть к губам. Лаура вздрогнула, потому что кончики пальцев будто опалило жаром. Вот теперь все ее внимание сосредоточилось на Верноне, а тому только того и надо было. – На вкус ты точно глазурь, – прошептал он.

– Сливочный крем, – мечтательно поправила молодая женщина. – Родители невесты заказали ванильный торт с розочками из сливочного крема…

– Здорово, – похвалил Вернон, целуя тонкие пальцы по очереди. – А когда мы поженимся?

– Я не могу…

Не желая слышать возражений и отказов, Вернон поцелуем заставил ее умолкнуть. Он по-прежнему удерживал руки Лауры в своих, так что вырваться она не могла. Молодой человек припал к ее губам с исступленностью влюбленного, не целовавшего своей девушки вот уже много месяцев. Сладость и страсть, с замирающим сердцем подумал он. И еще какая страсть! Они двое вспыхивают, как спички, от первого же прикосновения… Сколько же наслаждений сулит им медовый месяц!

Его язык скользнул по ее губам, и губы покорно разошлись. Да, эта женщина принадлежит ему и только ему. Теплая, покорная, нетерпеливая… она тает в его объятиях, точно все это время только и мечтала о нем, о Верноне. Ах, будь мы одни! – с тоской подумал Паркинсон. В следующее мгновение мозг отключился, а тело властно требовало одного: ощущать нагую плоть этой женщины, ласкать ее пальцами, и языком, и…

– Мама, – прозвенел задорный детский голосок, – а куда мне положить жениха? – Маленький Паоло возбужденно размахивал крохотной фарфоровой фигуркой молодого человека во фраке и с цветком в петлице.

Вернон нехотя оторвался от жарких, требовательных губ и вкрадчиво прошептал ей на ухо:

– Конечно, в постель к невесте. Ты не согласна?

– Никаких женихов, никаких невест, никаких постелей!

Он со стоном разомкнул объятия.

– Вижу, так просто ты не сдаешься.

– Мне нужно тортом заняться.

Молодой человек жадно любовался ее губами, размышляя о занятиях куда более интересных, чем возня с коржами и кремом.

– Как скажешь, – покорно согласился он наконец. – А мне ты что поручишь?

– Приглядишь за детьми? – спросила Лаура.

– С превеликим удовольствием, – закивал молодой человек, радуясь уже тому, что его предложение помощи наконец-то принято. Он обернулся к своим подопечным: Виолетта как раз водрузила себе на голову фигурку невесты, а крохотные пальчики Паоло уже подбирались к кремовой розочке… – Нет проблем, – заявил Вернон куда менее уверенно. – Держу пари, что справлюсь на все сто.

– Можешь вычеркнуть моего мальчика из списка, – радостно сообщил Джозеф в ответ на расспросы мисс Ньюсом. – У нас с ним свои планы.

– Ах вот как, – сухо отозвалась Гермиона, поджимая губы.

Последняя фраза ей пришлась не по душе. Разве мужчины знают, как лучше поступить? Вот разве что ее отец… Но чем дольше она размышляла о «семейной политике» отца, тем больше сомневалась, в самом ли деле его решения пошли на пользу ей самой и ее сестрам. Мистер Ньюсом считал, что ни один мужчина в городе недостоин его ненаглядных девочек. И вплоть до недавнего времени Гермиона сама в это верила.