Темные пространства - Владимир Горбачев

В экипажах собирались люди не робкого десятка; было несколько случаев, когда, стремясь получить возможно более полную информацию о госте и установить с ним контакт, космонавты выходили в открытый космос. Иногда существо исчезало в момент открытия люка, и смельчакам приходилось возвращаться ни с чем; несколько раз оно оставалось на месте, но вряд ли можно сказать, что участникам этих эпизодов сильно повезло. «Выйдя из люка, я увидел существо, по-прежнему находившееся возле иллюминатора рубки, — читаем в рапорте доктора Ферлена. — От него исходило зеленоватое свечение, не наблюдавшееся изнутри. Я включил видеокамеру, и в этот момент все вокруг залил яркий свет. Я решил, что произошла авария кормового двигателя. Но когда повернулся, то не увидел хвостовой части корабля, не увидел и обычной картины звездного неба. Вокруг было пространство, заполненное чем-то вроде легкой дымки или тумана. Вверху сквозь туман проглядывало Солнце, оно выглядело непривычно — слишком большое, неяркое, необычно оранжевого цвета. Еще я успел заметить справа что-то вроде скал или сооружений, похожих на скалы. Было ощущение, что я нахожусь на краю обрыва на значительной высоте в условиях действия земного притяжения. Инстинктивно, боясь упасть, я схватился за страховой фал. Видимо, я сильно дернул его, потому что меня закрутило, я потерял ориентацию. Чувствовал себя так, словно падаю в пропасть со все возрастающей скоростью. Выйти из ситуации самостоятельно не смог». Запутавшегося в тросе, находившегося в шоке ученого спасли его товарищи.

Автору другого рапорта, второму пилоту околоземной станции Г. Кибирке повезло еще меньше. Выйдя наружу, он начал медленно приближаться к гостю. «Я хотел подойти к нему как можно ближе, чтобы разглядеть как следует и заснять камерой, вмонтированной в шлем. Используя трос, натянутый вдоль борта, я преодолел примерно половину пути. Существо находилось на расстоянии 20 — 25 метров от меня. Это был человек, одетый в легкий комбинезон светло-зеленого цвета, какой носят астронавты из Евроагентства, на глазах очки, какими пользуются аквалангисты. Кожа на лице и руках густо-сиреневого цвета. Он отвернулся от иллюминатора и смотрел на меня. Я осторожно поднял руку к шлему, чтобы включить камеру, и в этот момент станция как бы изогнулась. Носовая часть, находившаяся передо мной, вытянулась и словно выгнулась, так что я перестал видеть отсек „дельта“, возле которого находился пришелец. Я двинулся вперед и вновь увидел гостя — он быстро удалялся. Я хотел продолжить преследование и, отцепив фал, включил двигатель скафандра. Впереди на расстоянии примерно двухсот метров я увидел гостя — он хорошо выделялся на фоне звезд благодаря исходившему от него свечению. Тут что-то стало происходить с пространством. Оно сворачивалось, я летел как бы по огромной трубе, на прозрачных стенках которой видны были звезды и Земля, но сквозь них просвечивали какие-то огромные сооружения. Гость, видимо, увеличил скорость (хотя я не видел огня, какой бывает при использовании ракеты) и находился уже далеко от меня. Я принял решение вернуться на станцию, но не увидел ее. Позади была такая же труба, стенки которой начали вращаться, при этом они теряли прозрачность. Труба разделилась на три тоннеля, каждый из них вращался по-своему. Я потерял ориентацию и стал вызывать станцию, но мне никто не отвечал. Вращение пространства вокруг все ускорялось, форма его менялась — это были уже не тоннели, а сфера сложной конфигурации. У меня начала кружиться голова, возникло ощущение стремительного падения. Я закрыл глаза и оставался на месте. Так прошло некоторое время. Затем раздался звон, словно где-то лопнула струна. Открыв глаза, я понял, что нахожусь в космосе: видны были звезды и Земля, но станцию я не видел. Я стал вызывать ее и спустя какое-то время услышал слабый сигнал». Кибирку нашли спустя четыре часа после выхода. Комиссия, изучавшая его рапорт, оценила действия пилота как адекватные ситуации, но на дальнейшие выходы для установления контакта был наложен запрет.

Совместными усилиями было организовано несколько экспедиций, имевших целью обнаружить описанное существо и собрать о нем возможно больше информации. Корабли этих экспедиций были оснащены выносными камерами, чувствительными зондами и локаторами и прочей аппаратурой, позволяющей всесторонне исследовать загадочное существо. Однако то ли поисковики не там бороздили пространство, то ли «сиреневый парень» притаился в его глубинах — во всяком случае, экспедиции вернулись ни с чем. Сообщения о встречах с гостем, стали поступать реже, а за последние два года их не было вовсе.

Другое необычное явление, связанное с космосом, попало в наш перечень благодаря наблюдательности стюардов лунных чартеров. Годами обслуживая эти рейсы, они заметили, что при наличии свободных мест пассажиры всегда занимают кресла у правого борта корабля. Один из стюардов написал рапорт в EAST. Так возник термин «левобоязнь».

В ходе исследования нового явления было опрошено и обследовано несколько тысяч человек. Было установлено, что все опрошенные избегают левой стороны совершенно неосознанно. Психологические тесты выявили определенную связь, существующую в сознании обследуемых между такими понятиями, как «опасность», «болезнь», «страх» и понятием «находящийся слева», — причем эта связь существовала только в период нахождения за пределами стратосферы. У мужчин она встречалась гораздо чаще, чем у женщин. Обследовали и коллективы, работающие на Луне. Если постройка имела форму тоннеля или коридора, то есть если в ней четко просматривалась правая и левая стороны, левой избегали и там. В результате всех этих изысканий были даны практические рекомендации — избегать в кораблях и особенно на станциях явно выраженного разделения на стороны, однако природа явления так и осталась невыясненной.

Вместе со «страхом левой стороны» мы вступаем в обширную область фобий, в ту часть, которая связана с космосом. Были отмечены случаи, когда население поселков, расположенных вблизи космопортов, охватывал страх перед неведомыми вирусами, якобы занесенными прибывшими кораблями. Первый случай такого рода отмечен во Французской Гвиане. Люди, вооружившись охотничьими ружьями, препятствовали обслуживанию корабля, прибывшего с Марса. Их убежденность в том, что экипаж, доставивший образцы марсианского грунта, заражен смертельно опасным вирусом, была столь велика, что даже полицейские стали колебаться. Космопорт пришлось закрыть.

На севере Канады жители нескольких небольших городков начали рыть под домами и в лесах убежища — они собирались скрыться в них от пришельцев из космоса, появления которых ждали в самом ближайшем времени. Никто из опрошенных не мог сказать, кто первый высказал эту мысль.

Были и фобии, не имевшие к космосу никакого отношения. Например, водобоязнь. Обитатели побережья Калимантана, чья жизнь была связана с морем — рыбаки, искатели жемчуга, — внезапно покинули свои селения и ушли в горы, где начали строить новые дома. Не приспособленные к жизни в джунглях, люди голодали, становились легкой добычей болезней. Все это стало настоящим бедствием и потребовало срочной гуманитарной помощи. Врачам и представителям власти беглецы объяснили, что они боятся моря, вообще воды. Этот страх не имел четкого оформления: люди не могли сказать, что боятся, допустим, нападения чудовищ, вышедших из пучины, или небывалого урагана, или чего-то еще — они боялись воды вообще. В новых местах они не брали воду из рек и ручьев, а рыли колодцы и собирали дождевую воду. К счастью, фобия не передавалась по наследству, дети беглецов не были ей подвержены и, вырастая, покидали жалкие поселения экс-рыбаков.

Особую группу составляли «трансцендентофобии»; здесь прежде всего выделялись периодически повторявшиеся вспышки «безумия Судного дня», сопровождавшиеся массовым бегством из городов, поджогами, коллективными самоубийствами. Немалую проблему для властей создавал также возродившийся страх перед колдунами, ведьмами, нечистой силой, время от времени вырывавшийся наружу в диких вспышках насилия, ордалиях[3], пытках, убийствах несчастных, заподозренных в ведовстве. Особенно массовый характер эта демономания приняла в Бельгии и на юге России.

Была еще обширная группа страхов, связанных со здоровьем: боязнь заразиться, принявшая патологические формы, стремление защититься от вирусов, грибков, микробов и еще неизвестных возбудителей, которым жертвы фобий даже придумывали названия, уверенно описывая их свойства и якобы порожденные ими болезни; противоположный страх перед лечением, также принимавший массовый характер, охватывавший целые области, порождавший свою идеологию, свои предания и даже своих мучеников.

Страхам не было числа, но существовали явления, вообще не поддающиеся классификации, — не фобии, не мании, не необычные способности — нечто непонятное. Скажем, «тишизм». Целые деревни давали нечто вроде коллективного обета молчания, переставая пользоваться устной речью. Над селением спускалась тишина, нарушаемая лишь мычанием коров да тарахтением моторов. Люди словно прислушивались к чему-то, и так продолжалось месяцами, кончаясь так же внезапно, как начиналось.