Истории мёртвой зимы - Дмитрий Алексеевич Игнатов

тревоге, потом отключают электричество и связь, теперь никто не является на работу… А он что же? Должен сидеть тут в ожидании, без информации и распоряжений. Захарчук поднял подслеповатые глаза на циферблат и, беззвучно пошевелив губами, полез в окончательно оттаявший холодильник. Достав с верхней полки одинокий пластиковый контейнер, дежурный открыл его и, поразмыслив, ложкой перевалили через край в одноразовую тарелку горку слипшихся макарон и одну сосиску. Вторую ложку он воткнул в оставшиеся в контейнере макароны и со всем этим немудрящим ужином снова поплёлся по коридору.

— Макароны с сосиской будешь? — спросил майор, поравнявшись с камерой.

— Нет, я веган, — ответил из темноты Петров.

— Ты ещё и веган… — разочарованно покачал головой Захарчук, с таким голосом, что этот новый факт мог быть расценен исключительно как отягчающее ситуацию обстоятельство, но всё-таки повторил своё предложение. — Думаешь, что там есть мясо что ли? На, поешь…

— Макаг'оны буду, — согласился студент, забирая пластиковую миску через окошко в клетке.

Пошебуршив ключами в двери кабинета чуть дальше по коридору, майор распахнул её настежь и добавил чуть освещённости. Потом забрал оттуда чей-то колченогий стул, уселся напротив Петрова и тоже принялся есть.

— Скучно сидеть, небось? Без телефона-то с интернетом? — спросил он арестанта. — Вы же постоянно щас в соцсети свои на жопы всякие пыритесь.

— Нет, — неохотно ответил студент. — Я обычно аудио-книги слушаю.

— А что так? Читать не умеешь? Говорил же, что грамотный, — усмехнулся дежурный.

— Так удобнее.

— Да шучу я, не злись… — смягчился Захарчук. — Что слушаешь-то?

— «Пг’еступление и наказание».

— Это правильно, — одобрительно кивнул майор, жуя сосиску. — Изучай. Классику надо знать.

На какое-то время оба опять замолчали. Тикание настенных часов в дежурке гулко раздавалось по всему коридору, многократно отражаясь от холодных покрашенных масляной краской стен.

— Слышь, Петров, — вдруг спросил Захарчук, заканчивая есть, — а ты Руса знаешь?

— Чего? — не понял студент.

— Да ничо! Шутка такая…

— Какая шутка?

— Какой-то ты деревянный, Петров! — разочаровано произнёс майор. — Зашоренный. А ещё историк… На ютубе, небось, только Анального смотришь.

Он хотел отпустить в адрес студента ещё несколько колких определений, но в этот момент громыхнула металлическая дверь, ведущая на улицу. Через секунду хлопнула следующая, и в отделение влетел человек в чёрной бронированной экипировке, шлеме и двумя автоматами на плече.

Глава 19. Костя

в которой Валя оказывается частью советской номенклатуры, встречает старого школьного приятеля, а её кошмары становятся пророческими

Ещё издали Валентина заметила чёрный округлый силуэт на полной скорости продирающийся сквозь темноту и плотный снег. Два круглых ярко-жёлтых глаза осветили пространство у автобусной остановки, и автомобиль замер прямо рядом с девушкой. Валя похлопала по себе рукой в кожаной перчатке, стряхнув снег с коротенького пальтишка, а потом села рядом с водителем, который любезно открыл ей дверь.

Двигатель низко заурчал, машина снова уверенно рванула в пургу. В салоне было тепло, так что Валентина сразу же стянула перчатки с озябших руки и придирчиво посмотрела на свои накрашенные красным лаком ногти.

— Замёрзла? — со сдержанной заботой в голосе спросил молодой человек в военном френче без погон, сосредоточенно сжимавший руль.

— Всё хорошо, — ответила девушка и прислушалась к радиоле, откуда вырывались звуки старого пасодобля «Рио Рита». — А ничего посвежее не передают?

Она хотела было покрутить ручку настройки, но парень остановил её. Прикосновение его пальцев показалось девушке одновременно нежным и мертвенно холодным.

— Не надо. Приедем и наслушаешься свежего, — молодой человек улыбнулся и подмигнул. — Наш «лэндлиз» обещал доставить новых пластов.

— Неужели приехал Анатоль? — удивилась Валентина и, кажется, засветилась радостью чуть сильнее, чем это было бы прилично.

— Толик, — поправил её парень. — Да. Пару дней назад. Про тебя спрашивал.

— С ума сойти! Сто лет его не видела. И как он?

— Ну, вот и увидишь, — ещё холоднее проговорил молодой человек, отводя взгляд.

И пока он пристально вглядывался в ночную дорогу, Валя не менее внимательно смотрела на него. Сейчас он мало напоминал того Костю, которого она знала ещё со школы. Нелепый сутуловатый мальчишка с вечно всклокоченными волосами и в мятых брюках. Константин постоянно витал в облаках, строя какие-то фантастические теории. Он увлекался то музыкой, то математикой, то историей, везде пытаясь найти скрытые смыслы, но не был в состоянии даже навести порядок в собственном школьном рюкзаке, где обшарпанные учебники оказывались навалены вперемешку с тетрадками, какими-то отдельными смятыми листками и целлофановыми пакетами из-под завтраков за всю прошедшую неделю. «Уверен, он даже срёт туда!»— как-то раз зло пошутил Толян, но, кажется, был не слишком далёк от истины.

Теперь же тот прежний Костя совсем пропал. Его волосы были тщательно зачёсаны, практически зализаны назад, а сам он весь выпрямился, словно по струне, став строгим и подтянутым. Даже нос, прежде свисавший на лице, как круглая брюква, теперь не казался таким смешным. Но вместе с ним пропали мягкий слегка рассеянный взгляд и добродушная улыбка. Теперь через каменное лицо и холодные глаза изнутри Кости в темноту смотрел кто-то другой — жёсткий и спокойный. Он невозмутимо вёл тяжёлый автомобиль сквозь буран к пункту назначения и больше его ничего не волновало.

Несмотря на частое шмыгание дворников, лобовое стекло всё равно моментально залепляло летящим навстречу снегом. Слева и справа мелькали тусклые фонари и редкие светящиеся окна трёх— и пятиэтажных домов. Кое-где на фоне светлых каменных стен и ажурных решётчатых заборов виднелись одинокие пошатывающиеся фигуры, будто сторонившиеся несущегося по старому зимнему городу автомобиля. Тем временем он взвизгнул колёсами по промёрзшему асфальту и свернул на бульвар. Теперь на фоне домов пролетали ещё и чёрные стволы деревьев. Их скрюченные ветви, словно чьи-то когти, впивались в блекло-жёлтое ночное городское небо. Валентина вдруг вспомнила, как на уроках академического рисунка экзальтированная, но строгая, преподавательница Анастасия Дмитриевна с придыханием говорила: «Девочки, правильно заточенный карандаш должен напоминать пальцы ведьмы»…

Внезапный удар вырвал девушку из её школьных воспоминаний. По капоту распласталось худощавое тело в мешковатом коричневом костюме. Дворники размазывали по стеклу снег вместе с кровью.

— Вот чёрт! — раздражённо проговорил Костя, и не думая тормозить, а только чуть дёрнул рулём из стороны в сторону, чтобы сбросить незадачливого прохожего. Тело съехало вниз, но почти сразу в лучах фар возникло ещё несколько человек. Автомобиль врезался в них, как шар в кегельбане врезается в плотные ряды кеглей. Кто-то безвольно разлетелся в стороны, нескольких смяло хромированным бампером и затянуло под колёса.

— Куда они прутся все?

— Возможно, ночная смена на заводе, — предположила Валентина, делая «Рио Риту» в радиоле погромче, чтобы не слышать хруст костей.

— Головотяпство! — возмутился молодой человек. — Куда