Ночь, которая решила все - Карен Смит

Он ласкал ее лицо, языком разжимая ей губы, его рука скользнула под жакет, прижимая ее к себе. Как и на праздновании Рождества, прикосновения его рук захватили и унесли ее в царство страсти, которая заставляла забыть и о времени, и о том, где она находится. Сила этой страсти однажды испугала ее, но сейчас она была рада ей, как и ненасытному голоду Лукаса. Она хотела утолить его страсть, доказать свою любовь.

Он прижался лбом к ее лбу:

— Ты хотела, чтобы подруги были на твоей свадьбе?

Было ясно: он интересуется, не жалеет ли она о том, что они поторопились. Она не жалела.

— Мама была со мной. Ты был со мной. Чего еще мне надо? А со своими подругами я могу отметить это здесь, так же, как мы отпразднуем это с Мим и Уаттом;

Лукас позвонил на ранчо, как только они возвратились из Лас-Вегаса. Мим и Уатт поздравили их обоих и стали настаивать на том, чтобы они обязательно приехали во Флагстафф в ближайшие выходные.

Лукас пристально смотрел на Оливию. Притянул ее к себе для еще одного поцелуя. А потом спросил хриплым голосом:

— Встретишься со мной здесь во время ланча? Она засмеялась:

— Лукас Хантер, я знаю, что у тебя на уме. Вовсе не ланч со мной.

— А что на уме у тебя? — спросил он серьезно. Игриво поправив его галстук, она прошептала:

— Убедиться, что жалюзи опущены, а дверь заперта, пока мы едим сандвичи с курицей. От его усмешки у нее захватило дух.

— Я буду ждать тебя.

Покидая его офис, она надеялась, что будет слышать эти слова на протяжении всей своей жизни.

В четверг вечером Лукас, насвистывая, поднимался по ступенькам своего дома. Ему не терпелось поскорее рассказать Оливии о предложении, которое он сегодня получил. Он спешил провести вечер с Оливией, побыть с ней, и в постели тоже. Вчера вечером она ушла с подругами по магазинам, а он занимался ее квартирой. Он договорился, что вещи ее будут вывезены в конце месяца, а мебель отправлена на склад. Сегодня Оливия хотела заехать в магазин за образцами обоев и красок. После возвращения из Лас-Вегаса они решили преобразовать комнату для гостей в детскую. Но теперь, после того, как ему сделали такое предложение, им придется с этим подождать. И если он примет предложение о партнерстве в Нью-Йорке…

С кухни доносились аппетитные запахи, но Оливию он обнаружил в комнате для гостей. Она сидела на кровати, скрестив ноги, посреди каталогов и образцов обоев. Она подняла голову и улыбнулась ему, и он понял, как ему нравится возвращаться домой, к ней. В джинсах и футболке, волосами, собранными в конский хвост, она выглядела гораздо моложе своих двадцати шести и была необычайно привлекательна.

Он наклонился к ней, и Оливия ответила ему поцелуем, который напомнил Лукасу их совместное принятие душа сегодня утром и приятное окончание этой процедуры. Через мгновение он с грохотом сбросил на пол каталога и образцы и стал раздевать ее, яростно, быстро. С такой же страстью Оливия взялась за пряжку его ремня. Все было стремительно. Страстно. Вспышка, которая потрясла его и заставила желать большего. Он никак не мог удовлетворить свое желание. С каждым разом оно не ослабевало, а, напротив, возрастало.

Когда он повалился рядом с ней, она привстала на локте и улыбнулась:

— Ты должен помочь мне в выборе. Я взяла не только образцы обоев, но и каталоги с мебелью…

— Возможно, нам не придется переделывать эту комнату в детскую.

— Ты хочешь, чтобы ребенок был с нами? — озадаченно спросила она.

Он сел в кровати, подложив подушку себе под спину.

— Я получил сегодня письмо, а затем телефонный звонок. Одна фирма в Нью-Йорке выразила желание сделать меня своим партнером, как только я закончу работу в «Баррингтоне». Основатель фирмы прилетает, чтобы встретиться со мной на следующей неделе.

Оливия медленно села в кровати рядом с ним:

— Это та фирма, которая и раньше предлагала тебе работу?

— Только Рекс и Уиткомб знали об этом, — сказал Лукас, разозлившись, что его личную жизнь обсуждают посторонние. — И я сомневаюсь, что ты узнала об этом от Рекса.

Она покраснела и убрала волосы со лба:

— Стенли упомянул однажды об этом. Но он сказал, что ты отклонил предложение.

— И часто вы со Стенли обсуждаете мои дела?

— Нет! Просто… он сказал мне, что ты, скорее всего, не останешься в «Баррингтоне» надолго… потому, что у тебя есть другие предложения.

— И он решил, что ты должна знать об этом, потому что…

Она ответила, глядя ему прямо в глаза:

— Потому, что он знает, что для меня значат Финикс и «Баррингтон».

— Так позволь и мне знать об этом, Оливия. Что они для тебя?

Долю секунды Оливия избегала его взгляда, и он понял, что Уиткомб знает о его жене больше, чем он сам. Ему не понравилось это открытие. Раз так, ему тем более следует принять предложение о партнерстве в Нью-Йорке. Он отнимет Оливию у Уиткомба и сделает все, чтобы она забыла чувства, которые, возможно, еще испытывает к нему.

— Мы не часто говорили о моем отце, — произнесла она мягко.

— Какое отношение имеет к этому твой отец?

— Прямое, — вздохнула она.

— Не понимаю. Всякий раз, когда мы поднимали эту тему, ты говорила, что вы редко общаетесь.

— Это правда. Просто говорить о моем отце очень больно.

Он вздохнул с облегчением. Положив руку ей на колено, попросил:

— Расскажи мне.

— Особо нечего рассказывать. К тому времени, когда мне исполнилось восемь, мы уже успели пожить в десяти разных городах. Как только я поступала в школу, мама подавала заявление о работе, но шанса получить ее у нее не было, потому что мы почти сразу же срывались и переезжали в другое место. Я всегда чувствовала себя никому не нужной. Как только я заводила друзей, мне тут же приходилось с ними прощаться. И все начиналось заново. И каждый раз было так трудно начинать все сначала… — ее голос сорвался.

— А почему вы так часто переезжали?

— У отца никогда не было постоянной работы. Он начинал заниматься продажами для одной компании, затем бросал и начинал где-нибудь в другом месте. Или пытался заняться собственным бизнесом. — Она вздохнула и покачала головой. — Долги росли. Мама бралась за любую работу, которую ей предлагали, но нам едва хватало на то, чтобы свести концы с концами. Мама всегда была в ответе за семью, тогда как отец гонялся за собственными призрачными мечтами. Когда мне исполнилось девять лет, мама уже не могла выносить такую жизнь. Она узнала, что в Тусоне освободилась вакансия учителя, подала заявление, и после того, как дирекция приняла ее, подала на развод.

— А твой отец?

— Он до сих пор кочует с места на место в погоне за выгодной сделкой, которая обеспечила бы его до конца жизни. Последний раз он звонил из Лас-Вегаса! Лукас, я не хочу переезжать. Мне нравится моя работа в «Баррингтоне», у меня здесь может удачно сложиться карьера, у меня хорошие подруги. Я хочу пустить корни здесь — ради себя, и больше всего ради нашего ребенка. Ему не понравился ее решительный тон.